— Второй день, и уже опаздываем, — мурлыкнул он мне в лифте. Я прикрыла глаза и не стала вдаваться в подробности, а просто съязвила:
— Не могла решить, с утра кофе пить или чью-нибудь кровь…
Кто из людей презирает людей, должен презирать и самого себя, потому презирать людей вправе только животное.
Минаев был человеком вредным, занудным и до жути любил чеснок. То есть иметь с ним дело было непросто по разным причинам.
– Но есть же истории про Золушку. Говорят, эта сказка имеет разные трактовки. Для детей – благородную – и для взрослых – где эта девушка являлась сущей ведьмой. Она была готова на любые хитрости и беспардонности ради своей цели. К примеру, быть незванной гостьей.
– Вы намекаете на меня? – спросила мисс Ганс.
– Я в Глаше разочаровался. – Что, как, почему…? – загалдела женская часть семейства Кушенских. – Она совсем не то, чем представлялась. Ела пирожки! Как же горько я ошибся, думая, что она неземное создание, а она… В ней нет ничего особенного, – Костя смахнул слезу и удалился в спальню.
- А ты не сдавайся, поняла? Тогда и образуешь, как надо. Тебе надо, а не кому-то там. Ты баба умная и хваткая, разберёшься, что к чему.
- Что у тебя за дело? - поинтересовался Ник, понимая, что ныне он как герцог несёт ответственность за всех своих многочисленных родственников.
- Да ладно вам лечить, терапевты! Двое на одну! Тоже мне, драконы...
– А почему молчал раньше?
– До этого в комнате не было никого достойного беседы, – с достоинством ответил Жозик. И весомо добавил свой главный аргумент: – Никого с яйцами.
Но ты же девушка, ты должна быть мудрее. А он… Со своей дурью он справится, как только узнает тебя чуточку получше.
Мы слишком разленились за годы спокойной жизни и отвергали все, что нарушало наш покой.
Вот так я обрела великолепную историю о несбывшемся, которую не расскажешь даже попутчикам, только лечащему психиатру.
В стройную цепочку размышлений время от времени врывался генерал.
Грёбаное правовое сообщество несомненно дарит чувство безопасности. Но определенно не саму безопасность.
- Кто назвал подлым удар в спину? Если ты настолько беспечен, что позволил врагу его нанести, то виноват в этом только ты сам.
Все истории, рассказанные до конца, кончаются смертью.
– Дракон, как известно, может по очереди убить хоть десять тысяч волков, но десять тысяч волков, собравшись вместе, вполне могут убить даже дракона.
Порой смотришь прямо на человека – и все равно не видишь его.
Старость странная штука, до нее можно дожить, а вот пережить ее еще не удалось никому. Но она неизбежна, потому бояться ее не стоит, чем больше ее боишься, тем скорее наступит.
Оказавшись в безвыходной ситуации, я затаилась и постепенно начала к ней приспосабливаться.
Двое братьев могут воевать тогда, когда их стравил кто-то третий. Умный и хитрый, злой и подлый.
Он сам виноват в том, что его не воспринимают, как правителя. Что редкие войны – это мало для того, чтобы стать истинным королем.
Король не тот, кто проливает кровь.
Король тот, кто умеет сохранить мир и мудрость.
И в какой дыре ты время коротаешь? Погоди, не говори. Дай я морально подготовлюсь.
— В Бздыжниках, — я посверлила недовольным взглядом комедианта.
— Где это? — озадачился хомяк.
— В трех часах езды от Правой Ушки, — судя по тому, как сосредоточенно фырчал Зяма, этого места он тоже не знал. — Которая в трети дня от Веселых Волнушек. А они в половине дня от Главной Заставы. А отсюда до нее пять часов на телеге.
Я притворилась, что не слышала оборота, начинающегося со слов «Мать-Природа, где я так нагрешил…?».
Вообще-то бабушку нельзя было отнести к любительницам собак. Проказник ей нравился – но только если он хорошо себя вёл. Они жили у дедушки с бабушкой на каникулах прошлым летом, и Проказник не всегда отличался хорошим поведением.
Идя по дороге, лишенной следов, — говорил он, — легко заблудиться. Но человек, следующий Свету, никогда не заблудится во Тьме