Seems anywhere there’s a natural resource, there’s someone willing to hoard it for themselves to make more money than they can spend.
«Моя мечта-желание, о ней нельзя говорить вслух. Хочу, чтобы сбылась» — он посмотрел в окно на закатное солнце и очень ясно увидел переливчатые глаза Насти.
«Молчи. И мечтай. Желания сбываются!» — она посмотрела на закатное солнце и ясно ощутила на себе взгляд Павла.
— Миссис Гудчайлд, что такое транс-цен-ден-таль-на-я фи-ло-со-фи-я?
Чашка миссис Гудчайлд грохнулась на блюдце.
— Да хранит тебя Господь, дитя! Ваш папа учит вас таким словам?
— Нет. Папа нас ничему не учит.
Софи увидела, что Тони снова куда-то улетела, и объяснила:
— Это название книги из вашего магазина, миссис Гудчайлд.
— Трансцендентальной философией, милочка, — сказал мистер Гудчайлд шутливым голосом, хотя в его словах не было ничего шутливого, — с одной стороны, можно назвать книгу, полную пустословия. С другой стороны, она может претендовать на абсолютную мудрость. Как говорится, выбирай на вкус, только деньги плати. Как правило, считается, что очаровательным юным леди нет нужды разбираться в трансцендентальной философии — на том основании, что они сами воплощают в себе чистоту, красоту и добро.
– Выяснять отношения лучше в безопасности.
– Для начала отношения нужно иметь, – резонно отметил лорд Шалл, – а у нас даже фиктивный брак не складывается.
И не смотрите на меня волком. Я не чудовище, я всего лишь враг вашей страны.
Звери не убивают друг друга ради потехи или наживы, не пытают себе подобных, чтобы продлить их мучения, не получают от этого удовольствия.
Только человек наделён губительной силой разрушать всё вокруг себя ради сомнительного счастья подняться на вершину власти и удержаться там как можно дольше. И неважно прольются ли ради этого реки крови и слёз, а путь к вершине устелют горы трупов. Цель всегда оправдывает средства.
У меня достаточно власти в руках, чтобы позволить себе всегда говорить правду.
Предчувствие любви страшнее
Самой любви. Любовь — как бой,
Глаз на глаз ты сошелся с нею.
Ждать нечего, она с тобой.
Предчувствие любви — как шторм,
Уже чуть-чуть влажнеют руки,
Но тишина еще, и звуки
Рояля слышны из-за штор.
А на барометре к чертям
Все вниз летит, летит давленье,
И в страхе светопреставленья
Уж поздно жаться к берегам.
Нет, хуже. Это как окоп,
Ты, сидя, ждешь свистка в атаку,
А там, за полверсты, там знака
Тот тоже ждет, чтоб пулю в лоб…
А психологический тест?
Обречённый вздох. Молчание. Наконец:
– Не добрал.
– И на чём срезался? Дай угадаю. Мотивация? Сколько процентов!
– Тридцать два.
Искра ощущала себя натянутой струной, от напряжения шумело в ушах:
– То есть ты просто не хочешь работать.
... подарки,... тоже нужно уметь принимать. И знакомиться с их содержимым, хотя бы ради уважения к людям, которые решили что-то тебе подарить.
Я, – начал он, – терпеть не могу английских газет и посему читаю их внимательно.
Эмма испытывала гордость за свою девочку. Умную и храбрую. Алан Ярборро же испытывал страх за свою дочь. Упрямую и наглую.
Угости честной народ
От заморских-то щедрот!
Чай, они таковской пищи
Отродясь не брали в рот.
— Не могу.— Почему?— Я… я в долгу перед моим наставником. Он был хорошим человеком…— Нет, не был. И причина вовсе не в этом. — Теперь джинн шептал прямо Натаниэлю на ухо. — Тебя ведет не честь и не справедливость, мальчик, а чувство вины. Ты не в силах ответить за последствия твоих поступков. Ты пытаешься позабыть о том, что ты сделал со своим наставником и его женой. Ну что ж, если вы, люди, предпочитаете страдать — это ваше дело. Но меня увольте.
о сексе не надо говорить, сексом надо заниматься.
Этот период стал для меня чем-то вроде перерождения. Я потеряла часть себя, но обрела что-то новое. Поняла, что даже в самые страшные и тёмные моменты можно найти свет, можно бороться, если ради этого света есть те, кто нуждается в тебе. Мои дни были наполнены заботой о близких, и именно это помогало мне двигаться вперёд, шаг за шагом, к новой жизни.
Раздеться догола в общественном месте – еще куда ни шло, а вот обнародовать тот факт, что хорошие стихи иногда задевают некие тайные струнки в моей смешной душе, – это, как мне кажется, слишком!
Людей в основном интересую в других только глаза, да и то чтобы видеть в них собственное отражение.
Зачем ей талисман, зачем могущественная сила великих аэнки, если рядом нет тех, ради кого она решилась на этот шаг.
От художников остаются полотна, от писателей – книги, от архитекторов – дома, а от артистов, в особенности – до появления кинематографа, остались только легенды. В балете это чувствуется особенно остро: судьбу балетного артиста нередко сравнивают с жизнью бабочки, которая подарит миру красоту – и быстро исчезает. От балета первых ста лет существования Большого (Петровского) театра осталась прекрасная легенда.
Я много думала о горестях, ведь именно из них рождается понимание. Заботы сменялись радостями. Мы никогда не стали бы людьми, если бы у нас не было печалей, если бы они не составляли основу нашего бытия.
Но черный – самый сочный цвет. Кровь черна, а кто скажет, что она красна, тот видит одними глазами, не сердцем.
Жужжали мухи вокруг спящей на столе кошки… по крайней мере я хотел бы считать, что она всего лишь спит.
Чего тем самым добился Хрущев? В первую очередь он нанёс сокрушительный удар по морально-психологическому состоянию советского общества, по массовому мировоззрению-мировосприятию, преобладавшему в нём. Вдобавок к этому расколол международное коммунистическое и рабочее движение.
- Дорогая Вальпургия! – ядовито заметил дракон. – Я бы рад, но меня жена ревновать будет!
- Не буду, - ответила я, вздохнув. – К бабушке не буду! Старшим нужно уступать свое место! Даже если оно в драконьей постели!