Делать доклады я всегда терпеть не могла: не люблю торчать посреди аудитории и под одобрительные кивки преподавателя пересказывать заранее подготовленный текст, в то время, как однокурсники развлекаются по мере возможностей: кто на мобильном телефоне в игры играет, кто в морской бой режется, кто книжку читает.
Иметь все и остаться ни с чем. Нет ничего больнее этого. Воспоминания душат, как петля, наброшенная на шею.
— Хозяев тоже нужно выбирать с умом. И если люди могут это сделать, то они выбирают тех, кто может их защитить.
Та штука, что спокойно билась в груди? Расправила крылья и полетела.А та, что в голове? Превратилась в полную кашу.
И мало того, что "милым дитем" обозвал, так еще и решил, что меня, потомственную черную ведьму, нужно... воспитывать и защищать. Все, господин мэр, это война!
— Где бы мы ни были, уверенным можно быть только в одном. На самом деле ничего не понятно.
– Президент Сноу… продавал меня… мое тело. – Его голос звучит глухо и отрешенно. – И не только меня. Если победитель был привлекательным, президент дарил его кому-нибудь или выставлял на продажу за огромную цену. Отказаться было невозможно – иначе убивали кого-нибудь из твоих близких. Поэтому все соглашались.
Разговоры при детях вообще вести не стоит, ну если не хотите, чтобы они дошли до кого-то другого. Дети странным образом запоминают всё, даже если не слушают. А потом выдают такую квинсистенцию, что хоть за голову хватайся.
— Ха! Кажется, кого-то бросили. Что, возлюбленный не отвечает на письма?
- Господин Кронос, вы хоть иногда фильтруете то, что говорите не только через рот, но и через мозг?
— Что ты сейчас сказала? — опешил наш огненный малыш.
— Кронос успокойся, она права. Сейчас ты перегнул палку. — Лукас схватил друга за локоть и сжал, чтобы тот угомонился.
нужно не только уметь остановиться и насладиться мгновением, но и помнить, что оно может никогда не повториться, а потому его нельзя упускать.
Секс — это жизнь в миниатюре, а жизнь очень утомительна.
Взрослая любовь, зрелая страсть, их огонь греет мне тело и душу. Хотя лето осталось позади, но впереди еще вся осень…
Пусть даже за ней неизбежна зима расставанья
Однако он предчувствовал, что когда-нибудь настанет день, когда действительно придется платить по счетам, – и такой день, похоже, настал. Сообщения продолжали приходить – всегда один и тот же текст.
Правда-матка, она только братца-мата вызывает легко.
Он ушел, сознавая, что ему хочется одного — остаться.
It’s not the dying that’s hard. It’s that I have to do it here. The last thing I’ll see is you assholes. (Amren)
Но мечта о несбыточном имеет свое название. Мы называем ее надеждой.
Дурацкое утверждение: «Хорошо там, где нас нет». Хорошо там, где мы есть! Главное, уметь увидеть это «хорошо», понять и принять, а не тратить жизнь на поиски лучшего.
– Вы, американцы, везде ищете коммунизм. До того ли нам сейчас? – возмутился Хозяин. – Главное, чтобы наш народ шел вперед. Допустим, капиталистическая демократия – это хорошо, но если она такая, как у нас – как если бы вам кто-то дал костюм точь-в-точь как у него самого, да только сидит он плохо и пуговицы оторваны, то надо его выкинуть и сшить костюм по росту. Иначе нельзя!
...до чего же в наше время сложно устроиться таким образом, чтобы хоть на неделю, хоть на сутки, хоть на несколько часов остаться в одиночестве!
Такие психические явления иногда бывают: читаешь о них, рисуешь в своем воображении - и не замечаешь, когда они в конце концов становятся фактом.
Лена заставляет куриц кататься с ней на санках, скачет верхом на коровах, говорит «бе-е» лошадям и прячет котят в грязное белье, чтобы напугать свою маму. Но интересное дело — я не знаю ни одного зверя, который бы не обожал Лену.
— А вообще, люди ищут самих себя и своё счастье. Везде и всегда. В том числе здесь.
Ужасно пережить своего ребенка, трагедия, которой я никому не пожелаю.
Большинство тех, кто считает мир несправедливым, просто сидят и ждут визита доброго волшебника.