Никто не встречает свой идеал дважды в жизни. Да и один раз редко кто его находит.
...пока ты жив, у тебя есть шанс. Умереть всегда успеется, но потом уже ничего не поправить. Любое страдание – временно, а смерть – это постоянное решение временной проблемы.
– Это было самое жалкое зрелище из всех, что я когда-либо видел, – бранил его Джек. – Разве после такого ты заслуживаешь называться «вселяющим ужас жеребцом из Иного мира»? Тебе должно быть стыдно. Отправляйся домой и подумай над своим поведением.
– Тогда живи! Живи ради меня! – Эрида опустилась на колени перед братом и с жаром зашептала: – Назло проклятому Моранту! Назло жестокому року! Не дай ему победить и сломить нас. Я молю богов каждую секунду, но, если они не ответят, я буду умолять демонов. Кого угодно! Только живи… Не оставляй меня…
У тьмы - человеческие глаза и руки. У света - сердце.
Когда подписываешь человеку смертельный приговор, стоит убедиться в том, что он будет приведён в исполнение.
Эх, а я так хорошо пригрелась на его груди. Ведь я та ещё змея. Не тороплюсь просыпаться.
... но перед этим вы говорили, что он был настоящий русский человек, знающий, что живет в стране, которая занимается производством утрат.
Думминг знал, что совершает серьезную ошибку, показывая Чудакулли невидимые писания. Один из основополагающих принципов гласит: никогда, ни при каких обстоятельствах не следует допускать, чтобы работодатель понял, чем вы, собственно говоря, с утра до вечера занимаетесь.
Все, что выглядит легко, является, как правило, результатом тяжелой работы.
Идея, по всей видимости, заключалась в том, чтобы напомнить верующим об их смертности, – как будто это кому-то могло понадобиться. Едва ли для кого-то было секретом, чем все в итоге кончается. Со всех сторон одни спойлеры.
Всем известно, что благовоспитанные барышни не упоминают в беседе огурцы, грибы, устриц, беременность и женские дни...
Честь дороже золота.
Ибо честь не продается.
Свобода тоже дороже золота.
Ибо не покупается.
– С твоими знакомиться мы будем? – уточнил Макс.
Первым порывом было «Конечно».
А потом – «А с чего бы?»
Ни свое поддельное счастье, ни, тем более, настоящее, если оно когда-нибудь случится, я делить с родственниками больше не намерена.
– Нет, – я пожала плечами.
– Но совершенно случайно мы перед твоей сестрой появимся, я так понимаю?
А он умный.
– О да, – хищно улыбнулась.
— С дуба рухнул?
— Ну… — Словно задумавшись, демон кивнул. — Было дело. Лет двадцать назад. Полез за яблоками и рухнул.
— С дуба?
— Ага.
— За яблоками?
— Ну.
— Что пил?
— В кого такая умная?
— В папу.
— А кто у нас папа?
— О… папа это папа. — Улыбнувшись от того, что несмотря на всю свою несносность, этот демон был более, чем забавным клоуном, покачала головой. — И лучше тебе этого не знать.
В России логопеды исходят из того, что речевой аппарат ребёнка созревает полностью к 5 годам. До этого срока – если обобщить и упростить суть дела – в специальных занятиях с логопедом, как правило, нужды нет.
Дружба молчалива. Все истинное немногословно. Все сильное и настоящее лаконично. Все умное кратко.
У нас говорят, что мужчина без семьи подобен ветру над пустыней. Ни сила, ни слабость его никому не нужны.
Если за целый день вам не попалось ничего странного, день прошел зря. Джон Уилер
Но только вот собаки, в отличие от нас, хотя бы могут скулить. Им, не поверите, действительно от этого легче. А мы — уж так распорядилась природа или кто там еще — принимаем удары судьбы стоически, молча.
— А как же графиня? — спросил я с улыбкой.
— Не стоит обращать внимания! Ее дело, безусловно, неинтересно.
— Почему вы в этом так уверены?
— Потому что иначе она бы приехала сама, а не написала. Женщины не умеют ждать, запомните это, Гастингс.
В бумажных домишках живут бумажные людишки и отапливают их собственным будущим. Бумажные дети хлещут пиво, купленное им каким-нибудь бомжом в бумажном гастрономе. И все помешаны на том, как бы заиметь побольше барахла. А барахло все тонкое и бренное, как бумага. И люди такие же.
Не было никаких обещаний. Это и хорошо, ведь обещания даются только для того, чтобы их потом нарушить.
Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать.
Только у нас, на Земле, существует иллюзия, что моменты идут один за другим, как бусы на нитке, и что если мгновение прошло, оно прошло бесповоротно.
Пока мы говорим, я не устаю удивляться его манере объяснять, а он многое объясняет, в том числе и то, как устроено его служение. Да, признает отец Томас, храм расположен неудачно. Будь на его месте магазин или ресторан, давно бы закрылся.
— Короче, дела не ахти идут… — киваю я.
— Честно? — Зеленое стекло в его глазах бьется и больно колет меня. — Дела идут хреновее некуда.
Тут я не выдерживаю и спрашиваю:
— Слушайте, а что, священнику можно ругаться? Ну, типа вы же святой отец и все такое…
— Что? Святой, говоришь… — Он допивает кофе. — Конечно можно. Бог умеет отделять важное от мелочей.