Эбби улыбнулась. Ну конечно, со стороны все всегда кажется так просто. – Вот вы улыбаетесь, – с пониманием покачала головой старушка, – а меж тем, молодость проходит. Работа приносит женщине удовольствие лишь тогда, когда есть еще что-то, кроме нее.
Свободны только люди без желаний и надежд. Только сбывшиеся мечты окрыляют нас. А те, что умерли в нашем сердце, не став на крыло, отравляют нас ядом безнадёжности.
Хм… какое пропорционально сложенное мясо.
воспитание детей-мультилингвов требует со стороны родителей немалых усилий не только на раннем этапе. Главное, может быть, в том, что необходима постоянная тренировка в многоязычии. Оно ведь не достигается раз и навсегда – его ещё нужно сохранить! Даже дети, многоязычные с рождения, могут подзабыть и даже потерять один из языков – если не будут использовать (и совершенствовать!) его постоянно…
Справедливо пишут о многоязычии: оно не есть нечто статичное, оно всегда в движении, всегда под угрозой исчезновения. Многоязычие не установленный чемпионом рекорд и не завоёванная раз и навсегда вершина – на эту гору приходится подниматься вновь и вновь.
— Оп-па. — хохотнул трактирщик. — А вот и женихи. Ну-ка, признавайтесь, молодцы, кто из вас готов взять в жены, эту девицу?
— Я. - глубокомысленно изрек Метробиус, отцепился от Сантаны, сделал неверный шаг и упал.
— Возьми себя в руки. — посоветовал десятник, глядя на павшего в бою с зеленым змием товарища. То, насколько двусмысленно это прозвучало, он не заметил.
Маг что-то пробормотал, дернул ногой и захрапел.
— Тогда мне придется. — развел руками Марко.
Рядом был муж. Он проживал это вместе со мной и все время говорил: «Успокойся. Не обращай внимания. Это они от зависти». Это ужасные слова. Они все мимо. От них еще более тошно, чем без них. Потому что еще ни одному человеку в бешенстве приказ «успокойся» не помогал успокоиться. А «не обращать внимания» — это самый дурацкий и утопичный совет из возможных. Давай я вылью на тебя ведро помоев, а ты живи и не обращай внимания. Кайфуй, ага.
Этот писатель прожил такую долгую жизнь, что его любимый пиджак успел три раза заново войти в моду.
Не помнить – это иногда проще всего…
"Вся Вселенная с ужасом смотрит на землян"
Наверное, стоило указать бедняге, что возлюбленная вообще-то кактус, но в ошеломлении я оказалась способной лишь спросить:
- С чего ты решил, что он дама?
Вот так Марк Туллий Цицерон в свои сорок два года получил высший империй Республики, став самым молодым консулом в истории Рима. Еще более удивительным может считаться тот факт, что центурии единогласно проголосовали за безродного «выскочку», за которым не стояли ни деньги, ни легионы. Такого не случалось ни до, ни после Цицерона.
Человеческое существо не должно быть настолько одиноко. Чтобы из всех друзей - лишь чайник со свистком. И никакой компании за ужином.
Для древнего человека прием пищи был главным общественным действием, во всяком случае - праздничным; так же добывание пищи было, безусловно, действием социальным, к тому же, если говорить об охоте, оно сопровождалось тяжелым трудом и риском. Нет сомнений, что в процессе этого действия должны были выработаться определенные ритуалы, направленные как на практические цели (обеспечение продуктами в будущем), так и на получение удовольствия от совместного приема пищи.
Мозг - это инструмент выживания, а не детектор лжи. Там, где самообман способствует приспособлению, мозг лжет.
Она русская - и одна из лучших женщин, которых я знаю.
Раньше я считал, что юмор - это единственный способ по достоинству оценить красоту и ужас мира, воспеть жизнь во всем ее многообразии... А теперь я считаю, что все наоборот. Юмор - это способ укрыться от ужаса и красоты.
Я постоянно прячусь; весь мир – бесконечная череда комнат, куда я захожу по ошибке. И ни в одной из этих комнат мне не удаётся задержаться надолго; меня срочно вызывают в другую, где я должна вести себя уже иначе, а как – непонятно.
Общие страдания далеко не гарантируют взаимной симпатии.
мир тех лет, неповторимый вкус которого я тогда не оценила, решил отомстить и теперь возвращался, чтобы меня поглотить
Если кому-то или чему-то ведомо, как лучше всего исчезнуть из этого мира, то только музыке.
Вообще кино - искусство грубое. Гораздо более грубое, чем проза, которая позволяет десятки страниц посвятить, например, размышлениям героя. В изображении героев грубость кино проявляется как ни в каком другом виде искусства.
Почему фанаты зачастую протестуют против экранизаций, даже удачных? Потому что кино вынужденно упрощает и огрубляет героев, порой делая их носителями только одной, наиболее яркой черты, а некоторых героев вообще выбрасывает, как Тома Бомбадила из "Властелина колец".
Но все равно мне хотелось верить тому, чему верят все любящие: что любовь сама по себе -пусть даже неразделенная, неудачная, сумасшедшая – лучше, чем любая альтернатива. Я цеплялся за любовь, которую представлял себе смешением душ, переплетением, торжеством всего нечистокровного, открытого, ищущего – лучшего в нас – над всем, что есть в нас обособленного, беспримесного, строгого, догматического, чистого; я цеплялся за любовь как триумф демократии, как победу компанейского Множества, не считающего человека островом, над скупой, замкнутой, дискриминирующей Единичностью. Я культивировал в себе взгляд на безлюбье как на высокомерие, ведь разве не они, нелюбящие, считают себя совершенными, всевидящими, всезнающими? Любить – значит отказаться от всесилья и всеведения. Мы влюбляемся слепо, как падаем в темноту; ибо любовь есть прыжок. Закрыв глаза, мы летим со скалы в надежде на мягкое приземление. Ох, не всегда оно мягкое; и все же, говорил я себе, все же, пока ты не прыгнул, ты еще не родился на свет. Прыжок есть рождение, даже если он кончился смертью, битвой за белые таблетки, запахом горького миндаля на бездыханных губах любимой.
... вампирша снова покосилась на меня и сглотнула слюну. — Как ты вкусно пахнешь, человечка...
— Я очень ядовитая,— мрачно предупредила я. — В моём сарказме крови нет. Меня даже кот не царапал. И ты не рискуй здоровьем. —
Люди, совершающие самоубийство в силу определенных причин, по-видимому, забывают вторую часть уравнения: они рассматривают смерть как продолжение жизни (что-то вроде жизни после смерти, в которой они увидят результат своих действий).
Думаю, на неё благотворно подействовало то, что долгие годы рядом находился человек, который любил литературу, кофе и губительные идеи, и неустанно повторял ей, что она великолепна. Просто рыдать хочется оттого, что у меня не было такого учителя.