Лишь эмоции делают нас людьми...
Она ведь – один сплошной грех. Невинный и порочный одновременно
Спать только с одной-единственной? Хранить ей верность и ждать близости, как какой-то преданный пес? Зачем? Какой в этом смысл? В жизни и так полно разной скуки... Верность для меня — какая-то пыль из средневековья. Я живу в большом городе, вокруг куча женщин, почему же я должен ограничиваться моногамией?
– Смысл бороться за внимание и любовь взрослого человека? Если он решил, что не любит, и я не нужна, так пусть плывёт. К нужной и любимой! Если начал действия, то это значит, что он принял решение, – я действительно не вижу смысла в этой борьбе за любовь.
Любовь нужно строить, а не бороться. За неё или с ней…
– Так это со взрослыми. Влад хотел, как ребёнок, чтобы его умоляли и уговаривали. Просили. Он не терпит сильной и равной женщины рядом. Ему нужно чувствовать себя сильнее и умнее, – усмехнулся Ярослав.
«Я никогда на тебе не женюсь, хоть ты и красавица!». Красивая и только. Вот приговор для Морганы. Быть женщиной достойной лишь мимолётного мужского влечения, а не уважения. Даже самая глупая девушка не согласится на такое унизительное отношение к своей персоне.
Где есть измена - любви уже нет.
Семейство Сальери, весьма обеспеченные люди, мечтали, чтобы сын прекратил маяться дурью и вернулся домой, управлять бизнесом. Но хиппи-переросток в лице Сальери бежал от ответственности, как шиншилла от химчистки.
Туманный серый день. Над Баскервилль - холлом низко нависли тучи; время от времени гряда их редеет, и тогда сквозь просветы вдали виднеются мрачные просторы торфяных болот, на которых поблескивают серебром склоны холмов и мокрые валуны. И дома, и под открытым небом - всюду одинаково тоскливо. После пережитого ночью баронет находится в мрачном настроении. Я сам ощущаю какую - то тяжесть на сердце, и меня гнетет предчувствие неминуемой беды - предчувствие тем более страшное, что объяснить я его не в силах.
— Ты скажи ему, — прошептала Эсси, — что надеяться нужно всегда. Что это очень-очень больно, но все равно лучше, чем взять и сдаться!
кто-то из них наверняка мысленно уже занес меня и Криса в свой личный список людей и нелюдей, с которыми очень приятно только прощаться.
Иногда мы любим людей, которых встречаем, иногда мы не любим людей, которых встречаем, но знать их - самое важное в жизни, это и делает нас людьми.
«Знания на плечи не давят, их чем больше, тем лучше. Все изученное в жизни пригодится».
Когда Натошке стукнуло четыре года, она подарила мне рисунок — маленькая лошадка на зеленой травке. Эту лошадку я оправил в роскошную раму и повесил в своем кабинете на самом почетном месте, напечатал и приклеил бумажную табличку: «Нато Канчели. Вторая половина двадцатого века».
Когда ко мне приходят гости, они, как правило, обращают внимание именно на эту картинку. Читают табличку и спрашивают:
— Кто это?
— Нато Канчели, моя любимая грузинская художница.
— А почему мы ничего о ней не слышали?
— Она не выставляется.
...никогда нельзя трогать и подсыпать дров в погасший костер, нельзя дуть на него и высекать искры потому что от внезапной вспышки можно сгореть дотла.
Как обычно, все в этом семействе соперничали за то, чье слово имеет больший вес. И соглашались между собой только в одном: уж никак не мое.
«Кеоле ведь ничего не докажешь. Она привыкла, что к ней относятся по-особому. С детства была такая. А стая ради неё готова на всё. Поэтому противопоставлять себя молодой волчице... хоть она и моя сестра... мне кажется это неразумным».
Волчица замерла на середине движения и потрясённо прянула ушами.
«ЧТО?! – рыкнула с неподдельной яростью. – Ты даже не попробовал её приструнить?! Не велел стае прекратить ей во всём потакать?! Неразумно, говоришь?! А ссориться с Дакралом – разумно?! А подчиняться той дурости, которую она от вас требует – разумно?! Разумно превращаться в безмолвного дурака, готового ради какой-то самки ломать то, что было выстроено с таким трудом?!!»
Он с досадой отвернулся.
«Ты не поймёшь».
«Ну, конечно! Куда мне понять! – гневно фыркнула Айра. – Я же не виар. Я – не она! Мне не понять, что ты просто напросто побоялся потерять свой авторитет!»
"Лошади не патриоты, не поев сена, не стронуться с места"
... если хочешь остаться вечно молодой, прыгни с крыши. Безотказный способ остановить время.
– Итак, – наконец произнес он, встретившись с рубиновым взглядом Адоная. – Теперь против Мии вся Церковь. Каждый Клинок, которого Духовенство смогло найти. Вопрос в том, был ли твой обет пустыми словами или чем-то большим? Насколько глубока твоя преданность Церкви, Адонай? В доме воров, лжецов и убийц насколько весомой может быть клятва?
– Мы не воры! – сплюнул Адонай. – Наша магика заслужена. Выкопана из песков древнего Ашкаха, воистину, и воздана опять и опять муками, перемену за кровавой переменой.
– И не лжецы, – прошепелявила Мариэль, обвивая рукой талию брата. – Но убийцы, да. Величай нас первыми и познаешь истину в последнем, славный Меркурио. Медленную и болезненную истину.
– Касаемо преданности, кто знает, – колдун приобнял сестру и вытер кровь с губ. – Нашу не купить монетой, сие известно. Хоть стены оные и полнятся ими, оттоле Кассий испустил дух. Но идти против Духовенства – путь опасный, Меркурио. А обет юному даркину границы должен знать.
Плакать красиво - одно из искусств, которыми мне так и не удалось овладеть, вроде умения приклеивать накладные ресницы.
Наш разум может быть продуктом не только нашего собственного мозга, но, отчасти, и мозга других людей. (С. Косслин)
... за проступок накажи, но больше не грызи, не перебирай подробности прошедшего, не смакуй и не точи за то, что уже понято и принято.
когда все человеческие средства исчерпаны, провидение внезапно указывает людям новые пути.
На обелиске, вытесанном из толстенной лиственницы, сделали скромную надпись: ЗДЕСЬ ПОХОРОНЕНЫ ГЕОДЕЗИСТЫ: Е. ПЕТРИК, С. ЕВТУШЕНКО, Е. БЫКОВ, ОТДАВШИЕ СВОЮ ЖИЗНЬ ЗА КАРТУ РОДИНЫ.
Правильные слова сказать нетрудно. А вот драться за них - это другое дело.