«Он нередко намеренно «забывал» вернуть документы свидетелям, с которыми хотел бы встретиться еще раз. Чтобы объявились сами, не дожидаясь его звонка. Этот трюк почти всегда срабатывал.»
...прошлое, которое мы вспоминаем, лишено времени. Невозможно пережить любовь, подобно тому как мы перечитываем книгу или просматриваем тот же фильм.
злоба была его жизненной энергией, его силой, помогающей противостоять нищете и считать себя мужчиной
— Когда ты успел столько всего прочитать? — спросил он как-то раз.
— Пока ты путешествовал. Но смотри не спутай: путешествия — это то же самое чтение. Мир — это тоже книга.
- Потому что, - снова начал Брандо, вытирая руки маленьким пропаренным полотенцем: в Японии это непременный пролог к каждому приему пищи, - я серьезно размышлял о... очень серьезно думал не бросить ли мне все. Эту гонку за актерским успехом. Какой в ней смысл, если она не ведет ни к чему новому. Положим, ты добился успеха. Тебя наконец признали, ты всюду желанный гость. Но на том и все, точка, больше из этого ничего не следует. Просто-напросто сидишь сиднем на сказочной карамельной горе и мало-помалу зарастаешь толстенной коростой. - Он потер полотенцем подбородок, словно снимая присохший грим. - Слишком большой успех может погубить точно так же, как сплошные неудачи.
Быть птицей высокого полета — это прекрасно. Но надо понимать, что такая птица — птица одинокая.
Воздев обе брови, одну соблазнительно, другую — двусмысленно, он нежно потащил ее, грубо говоря, к постели.
– Мы получаем то, что награждаем… – тихо произнес Андрейка с каким-то обреченным видом…
– Что?
– Батя мне так говорил. Вот пес облаял тебя. А ты ему кость кинул. Он и разумеет – так и надо делать, чтобы еду заслужить.
Понимаю, это необычно, что меня одинаково тянуло в постель и с девчонками, и с парнями. Мне нравились крепкие тела и затылки мальчишек Нравилось, когда меня обнимали мужчины, их дружеские тычки кулаком; и нравилось, когда всякими предметами — будь то ручка от щетки, авторучка или палец — прикасались к моей заднице. Но не оставляли меня равнодушным и влагалища, груди, и вся эта женская мягкость, длинные, гладкие ноги, и то, как женщины одеваются. Доведись мне выбирать между одним и другим, у меня бы просто сердце разорвалось, все равно что выбирать между Битлами и «Роллинг Стоунз».
– Работая у Такэды, – сказал я им тогда, – я довольно рано получил один очень важный урок: даже если на своих учителей и полагается смотреть снизу вверх, все же не менее важно научиться подвергать их авторитет сомнению. Опыт, полученный в мастерской Такэды, научил меня никогда не следовать слепо за толпой и всегда тщательно обдумывать, а правильным ли является то направление, куда меня толкают. И если уж я что-то и старался вам всем внушить, так это необходимость обрести способность подниматься над привычным ходом вещей, над всякими нежелательными, разлагающими воздействиями, ибо мы потонули в декадентстве, как в болоте, сильно ослабив дух нашего народа за последние десять-пятнадцать лет.
Тот, кто постоянно устремлен «куда-то выше», должен считаться с тем, что однажды у него закружится голова.
Блок писал стихи, на мой взгляд, замечательные, даже поэма "Двенадцать", созданная им под влиянием не к ночи помянутой большевистской революции 1917 года, великолепна.
Странная штука - чувства: вмиг возникают и вмиг исчезают, а вот, поди ж ты, долговечнее металла.
Ты потерял надежду и веру. То же самое произошло с этим веком.
старшая фрейлина загородила дорогу и, осыпая белилами, поинтересовалась куда я направляюсь в тот самый миг, когда решается моя судьба, закатила глаза и с трудом сдерживая смех (надеюсь, это походило на рыдания), сказала, что мне нужно осознать тот факт, что жизнь моя кончена.
влюбленность и любовь, увы, не одно и то же. Влюбленность — абстракция, любовь — реальность.
— Я буду к вам заглядывать, если ты не против, конечно.
— Конечно, заходите, мне же еще столько лапши на уши повесить можно
Сытость совсем не зависит от того, сколько мы едим, а от того, как мы едим! Так и счастье, так и счастье, Левушка, оно вовсе не зависит от объема внешних благ, которые мы урвали у жизни. Оно зависит только от нашего отношения к ним! Об этом сказано еще в даосской этике: «Кто умеет довольствоваться, тот всегда будет доволен.»
Рубин усмехнулся:
– Ты эклектик. Ты выдираешь отовсюду по цветному перу и все вплетаешь в свой хвост.
Нержин резко покачал рукой и головой. Волосы сбились ему на лоб. Очень интересно оказалось поспорить, и выглядел он как мальчишка лет восемнадцати.
– Не путай, Левка, совсем не так! Я делаю выводы не из прочтенных философий, а из людских биографий, которые рассказываются в тюрьмах. Когда же потом мне нужно свои выводы сформулировать – зачем мне открывать еще раз Америку? На планете философии все земли давно открыты! Я перелистываю древних мудрецов и нахожу там мои новейшие мысли.
По собакам всегда можно сказать, что за люди их хозяева.
«Или, может быть, он, Мальке, как и подобает герою, изберет лучшую долю, то есть молчание?»
"...Черепная коробка — это как бы шлем астронавта. Снимешь ее — погибнешь..."
Страх расцветал по ночам. Но вовсе не обязательно лгал. По собственному опыту Дилайлы, по ночам страх в основном говорил правду – правду, на которую днем ей почти удавалось закрывать глаза.
Я, например, считаю, что дружить одновременно больше, чем с четырьмя людьми безнравственно.
...так и пороки, прячь их - не прячь, будут проступать и проступать, всякий раз напоминая, кто ты есть на самом деле. Хоть сто одежек смени - впустую.
Ориентиром этим была огромная глыба, стоящая в гордом одиночестве в море песка. Формой она весьма походила на горшок и называлась по-клинзандски л о н а к, что означает г о р ш о к и дает вам представление об уровне их воображения.