– А ты что тут делаешь?! – опешил я, обнаружив рядом с ней Таналиора.
– Не отвлекайся, – отмахнулся он. – Девчонку я вытащу, а ты побереги себя. Она же меня по пробуждении загрызёт в случае чего, – иронично заметил он.
– Он и раньше мозгами особо не блистал, а после этого ритуала они у него окончательно поехали.
– Почему это не блистал? – возмутилась инора Маруа. – То, что Академию окончил, для вас не показатель?
– Фью, – присвистнул папа. – Тоже мне, показатель. Знаем мы, как некоторые академии оканчивают. Прояви он себя как маг хоть в чем-то, была бы вера в его диплом. А так он только по борделям шастает и вино лакает. Может, конечно, там с него этот диплом и спрашивают, не знаю.
– Я тоже люблю красоту и ненавижу трусость. «Четверо»
Женская логика — это твердая уверенность в том, что любую объективную реальность можно преодолеть желанием
— Мам… — шепчу я, когда меня отпускает под ее напевы, — она ведь не простит меня.
— Простить не значит остаться, милый.
И как же больно слышать эту простую истину. Прощение — не волшебное заклинание, после которого жизнь возвращается в прежнюю колею и отменяет все совершенные ошибки.
– Замолчи! Я тебе не верю! – Я закрыла уши, не желая слушать. – На то мы и люди, все ошибаемся. Ильмир ошибку совершил, да осознал и раскаялся. В этом и суть, демон. Чтобы понять и исправить! Людям жизнь на то и дана!
Только самые сильные оставались – те, кто не пасовал перед рыком тигра или медведя, кто не страшился застоялой целины и, главное, кто сумел полюбить этот край. Из этих-то людей и выросло здесь племя сильных и смелых тайгарей, чистых и на слово крепких.
В детстве, маленький Валера мечтал найти ларчик, в котором все есть и никогда не кончается. Берешь оттуда денюжку, а там снова она появляется. Мальчик Валера вырос в Валерия Константиновича и таки нашел ларчик, который называется Государственная Казана.
— Морс, ну не дуйся. Ты всё равно останешься моим любимым вейром.
«Без разницы», — фыркнул он и отвернулся.
— А вот для меня есть разница. Ты же мой бесценный помощник и моя главная в этом доме поддержка.
В общем, к тому моменту, как мы подошли к дому, я успела обсиропить его лестью и комплиментами с головы до лап. Морс немного оттаял и даже соизволил подкинуть дельный совет
- Обалдеть, - просипела я.
-Ага. - Дан хмыкнул. - Может, уже двинемся дальше?
- Погоди, я в шоке. Дай информацию переварю.
- А-а, ну ладно, переваривай. Кстати мы сейчас мимо кладбища идем...
Да чтоб его! Опять на ночь глядя очутилась на кладбище!
Люди всегда так поражаются доброте и пониманию, словно это какие-то мифические вещи. Невозможные.
- Даш… мне что делать-то, а?
– Послать их всех на хрен и жить наконец своей жизнью, – процедила моя воительница.
– Я так не могу, – покачала головой. – Может если я постараюсь еще…
– Ты никогда не постараешься достаточно, чтобы кто-то из них тебя полюбил, – она отвернулась.
Les moments de crise produisent un redoublement de vie chez les hommes. В кризисные моменты жизненные силы человека удваиваются. Или лучше так: В полную силу человек живет, только когда отступать некуда.
Не доверяй бумаге, - говорит она. - Бумага болтливей самых злых языков...
Чтоб помолиться, не обязательно вставать на колени.
- Принц Кай! Кто-нибудь, проверьте мой вентилятор, не то я сейчас перегреюсь!
У радио нет будущего. Летательные аппараты тяжелее воздуха невозможны. Скоро выяснится, что рентгеновские лучи - мистификация.Лорд Кельвин, физик, 1899 г.
Когда любишь, ловишь счастье в воздухе и запираешь в сердце, - пьянящее, как глоток коньяка, освежающее, как мята, крепкое точь-в-точь как утренний кофе, сладкое, как кокосовое печенье. Любовь похожа на абрикосовый джем, искренность – сахар, – обязательный компонент, - если недостаточно, то испортится, а если переборщить – засахарится. Но это уже не страшно, значит - храниться будет долго…
...любовь имеет мало общего со временем. Иногда любовь— вспышка света, и одной недели, месяца или года хватит, чтобы озарить целую жизнь. Не стоит считать краткость лишенной глубины. Иначе чего стоят восход солнца, ариетта, хайку?
Нет такой серьезной вещи, о которой нельзя было бы говорить с улыбкой.
Люди всегда жаловались на падение нравственности, но моя жена всегда говорила, что предыдущие поколения такими же распущенными - они просто лучше маскировались.
Ну, скажи, разве можно жить без смеха? Надо ж хохотать, чтобы выжить…
В то время я уже знал, что, когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остается пустота. Но пустота, оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после чего-то хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее.
Подумать – ещё не значит сделать. Если бы людей судили за мысли, то всех бы нас давно пора было повесить.
мне нужно отвлечься. А отвлечься я могу только работой. Вязание и фильмы лишь помогают убивать время. Мне нужно снова почувствовать себя полноценным бойцом.