Даже если человек изменился на длинной дороге от детства к зрелости, остается сердцевина, сущность личности, которая всегда та же.
- Один человек не может столько всего чувствовать сразу - он разорвется.
- Если у тебя эмоциональный диапазон, как у чайной ложки, Рон, это не значит, что у нас такой же, - сварливо произнесла Гермиона.
Но даже те, кто не задумывается в эти дни о религиозных истинах, кто равнодушен к обрядам и обычаям, прекрасно знают: Пасха — это весна, а значит, обновление мира. И нет такого мрачного человека, который не улыбнулся бы весеннему гомону птиц, ясному небу, радостному звону колоколов.
Работая только ради материальных благ, мы сами себе строим тюрьму. И запираемся в одиночестве, и все наши богатства - прах и пепел, они бессильны доставить нам то, ради чего стоит жить.
Может быть, со временем, когда отомрут все лжеучения о нации, классе, государстве, народном хозяйстве, человечество созреет для единовластия не тех королей, что болтаются бездумно, как маятник, где-то наверху или, выбиваясь из подлесья, силятся подняться выше собственной головы, а тех, что остаются «снизу доверху» единым и цельным деревом.
- Признавайтесь, Харт, вы у себя в рюкзаке тащите Ковчег Завета? Посох Аарона? Другую колдовскую безделицу?
- Самая волшебная вещь в моём рюкзаке – трусы с начёсом.
...быть хорошим для всех не всегда получается, и в жизни важно верно расставить приоритеты.
– Когда знаешь чью-то слабость, всегда проще манипулировать.
Проще достать молоко единорога, чем убедить женщину в том, что она не права.
– Иногда скандальная известность – лучший способ усыпить подозрения.
Бегать от государства, в котором живёшь, также увлекательно как бегать от собственной тени.
...у савана карманов нет - все земные пожитки умирающий должен оставить живым, и знания в том числе.
– В детстве я была очень… своевольной принцессой, – мечтательно вздохнула ее величество. – Я говорила?
– Говорили, – кивнула Илли, – но примеров не приводили, поэтому судить трудно.
– Сейчас приведу. Однажды мой отец обнаружил, что я не знаю истории королевства… не буду уточнять, при каких это было обстоятельствах, скажу только, что я её и дальше знать не хотела. И тогда меня заперли в библиотеке и выдали том… толстый такой, чтоб я читала каждый день по два часа.
– На каком этаже библиотека? – заинтересовалась Илли.
– Всего на четвертом, в угловой башне.
– И окно есть? – осведомилась Илли.
– Вот именно… я же говорила, что с тобой приятно разговаривать.
– Боюсь, беседовать с его величеством старшим вам было в тот раз не так приятно, – предположила сеньорита.
– А он со мной и не разговаривал… ему хватило разговора с садовником, который спрашивал, можно ли укрывать той бумагой, что летает над садом, нежную рассаду, и с хранителем, который требовал расчёта.
Сразу видно, что у вас нет детей. Приказать — означает заставить подростка делать с точностью до наоборот.
"Когда сердце борется с рассудком, рассудок редко бывает победителем."
«Больше быть, чем казаться, много делать, но мало выделяться…»
— Жизнь проста только для дураков.
Ты никогда не знаешь, на что способна, пока жизнь не ткнёт тебя носом в факты, с которыми не поспоришь.
— Ботиночки — загляденье, — явно решил поиздеваться надо мной Кеннет. Реагировать я не стала. Попросту не знала как. Как себя вести? Как говорить? Максимум что я могла — продать ему их. Да ещё и в три раза дороже, чем сама покупала. Вот это моя стезя, да, а не странные комплименты.
Вошел внутрь и направился к самой ярко накрашенной продавщице с фиолетовыми волосами. В иерархии этих теток она должна быть на вершине пищевой цепочки. Это как шаман в племени каннибалов – у него всегда самые блестящие бусы.
Прошлого не вернуть, а будущее создаётся нашими руками.
-Я ненавижу мужа своего!
-Ну.так уйди скорее от него.
-Уйти.конечно.просто.
Но тогда он сразу будет
счастлив.Никогда!
(Эдуард Асадов)
И мне снова достались два дружеских лобызания в обе щеки. Я невольно начинал чувствовать себя мёртвой царевной в хрустальном гробу из сказок Пушкина. Оставалось только дождаться, когда подкатит королевич Елисей…
– Кто тебе мешает завести мужа? – легкомысленно фыркнула в тон ей Илли и замерла в ожидании ответа.– Так он же сам и мешает! – шутливо возмутилась Лира. – Я его завожу, завожу, а он не заводится!
Было так тихо, казалось, все живое в ночном лесу прекратило свою нескончаемую возню ,вдруг ясно осознав мрачные слова историка. Все будущее свелось для каждого к простому выбору : победить или погибнуть.