Нет ничего лучше, чем гордость за человека, которого любишь.
- Более красивую пару я видел только однажды... когда мне пришло сразу два туза.
Все мы любим то, чего нам постоянно не хватает.
Мир, созданный фантазией Жюля Верна, населяют здоровые люди. Они здоровы и физически – без запаса выносливости они не смогли бы совершать свои путешествия и приключения. Но главное – здоровы душевно. Здоровы нравственно. Они целеустремленные и собраны. Они не знают лицемерия и подлости. Они не жестоки и не мстительны.
Что и говорить, призвание играет не последнюю роль. Один сидит взаперти в своей лавчонке. Другой неуклонно идет к своей цели – и даже в его детстве можно заметить первые порывы и стремления, которые определят его судьбу. Но если судить об истории, когда она уже совершилась, легко и ошибиться. На те же порывы и стремления способен едва ли не каждый человек. Всем нам знакомы лавочники, которые в грозный час кораблекрушения или пожара вдруг проявили нежданное величие духа. И они не обманываются, они понимают, что свершилось нечто важное, переполнившее душу: тот пожар так и останется лучшим часом в их жизни. Однако больше случая не представилось, не оказалось благоприятной почвы, они не обладали той верой, теми убеждениями, что требуют подвига, – и вновь они погрузились в сон, так и не поверив в собственное величие. Конечно, призвание помогает освободить в себе человека – но надо еще, чтобы человек мог дать волю своему призванию.
Там хранилась бутылка бренди для воскрешения отвергнутых авторов.
«Для отвержения воскреснутых», —пробормотал Френсик, наливая себе стопку…
В нынешнем мире боги не приходят к людям, как бывало, — разве что если примешь чего-нибудь специального.
столь нелюбезный прием неплохо подстегнул самолюбие, и в душе проснулось что-то вроде азарта. Да, неприятно, когда смотрят свысока. Но именно это и заставляет стремиться ввысь, чтобы подобные личности потом сами выстроились на пороге, с предложением своих услуг.
Самые длинные женские монологи начинаются со слов: «Я уже всё объяснила и повторять не собираюсь».
– Ты же знаешь, что я не сентиментальна. – Она помолчала. – Ну скажи, разве я сентиментальна? – в упор спросила она. – Конечно нет, – торопливо согласился Томми. – Никому и в голову не придет заподозрить тебя в этом! – Не слишком лестно! – возразила Таппенс.
Почему мы хотим нравиться другим людям, даже если мы к ним на самом деле равнодушны?
Если бы я был жалостливым, то не стрелял бы по линкору. Ведь там же люди, мне их так жалко, они запутались в собственных стремлениях, — начал я передразнивать общечеловеков, — им же так плохо. Правда ты бы умер, и страна была бы залита кровью. Так что не стоит говорить о жалости. Жалеть можно щенка, упавшего в воду, а человека всегда есть за что убить.
Как там говорил психолог из Ютуба: мечты нужно превращать в цели, цель разбивать на шаги и идти вперёд.
Нужно уметь мириться с обстоятельствами: хороши они - тем лучше, плохи - надо не обращать на это внимания.
Роскошь – это когда самая мелкая вещь самого высшего качества, потому что иначе быть не может.
- Я англичанин. - А мы немцы. - Вы фашисты. - А вы демократ.
Зрение и слух начинают подводить, и человек перестает им доверять. Хорошо, что есть сердце. Оно всегда все понимает правильно.
— А чем это от вас пахнет? — Мой муженек нахмурился.
— Перебродившим виноградным соком с многовековой выдержкой...
Я подтвердила слова подруги кивком головы.
— Это опасно? — Ам принюхался еще раз и поморщился.
Брр, представляю, каким перегаром от нас разит. За версту, наверное, чувствуется. Еще и Витка тихо запела «Во ку — во кузнице».
— Почти нет. Если здоровья хватает, то можно убивать свой организм сколько влезет. — Почти не думая, отмахнулась я.
— Вы выпили яд? — Неожиданно громко вскричал Амиа. Ой-ей, кажется, надо было молчать, как партизан в разведке. — В замок! Быстро! — Скомандовал он и побежал, стараясь меня не сильно трясти. За последнее я была очень благодарна...
Если вы не можете прощать людей, то не можете и принимать свое богатство. Если ваша душа заполнена ненавистью, любовь не может найти в ней места.
Думай голова — шапку куплю...Или топор, ага. Очень от глупости помогает, как раз мой метод.
…три девицы под окном.
Начало авантюрной истории
Этикет, танцы и прочие девчачьи финтифлюшки - это, конечно, мило, но совершенно бесполезно! А познаний об объективной реальности у меня маловато.
Все. Вроде со всеми разобрался. Кого пропустил или не вспомнил, извините, потом убью…
На тот свет всегда успеешь, а этот лежачих не любит.
Я остановилась и увидела в белом мраморе отражение черного кабанчика – по размерам не больше домашней кошки – с золотой сережкой в ухе. Моей сережкой, чтоб её! И это что… я? Нет, я догадывалась, что у меня есть парочка лишних килограмм, но не столько же!
Я ведь… свинья!