О, женщина! Ты мать моих детей,
Услада сердца моего, моих очей,
Пленился видом гурии из рая…
А в жены взял — узнал, мегера злая.
– Не лепи горбатого, Афоня. Да где же это видано, чтобы воспитатель на стреме стоял, пока воспитанники воруют картошку с кухни! Хо-хо-хо!
Наверное, все расставания подобны прыжку с обрыва. Самое сложное — решиться. Как только окажешься в воздухе, тебе придется отпустить.
- Такой у неё характер. Душа поэта и эмоциональный макияж собаки с мусорной свалки.
Ваза, в которую ставят цветы, не видит самого букета.
Взрослые не понимали, что больше всего на свете детям хотелось, чтобы их оставили в покое.
Но не всем подходит клетка, даже золотая.
Какая страшная ответственность быть первой любовью талантливого человека...да и любого человека вообще
Красные колпаки. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников.
"Орск" спроектировали в расчете на движение клиентов против часовой стрелки, чтобы поддерживать их в состоянии магазинного гипноза. Идти в другую сторону было как зайти с выхода в ярмарочную комнату ужасов при включенном свете - пропадал весь эффект.
Приоритеты у всех разные, как и ценности. Большинству людей никогда друг друга не понять.
Эмигрантский сон: один из самых странных феноменов второй половины ХХ столетия.
самые отъявленные пьяницы искупали грехи, выращивая между запоями прекрасный сад
- Да-да, - отозвалась она печально. - Это всегда бывает хорошо, перед тем, как попадёшься.
"Она так чистосердечно заливает, что у оппонента не остаётся шанса нормально подумать, и оппонент готов согласиться на что угодно, лишь бы это насилие над сознанием прекратилось"
Найкраще він почувається на новому місці - тоді світ наче постає наново. Чужий означає вільний. Той, що має за плечима великий простір, степ, пустелю, схожий на колиску півмісяць, який заглушує музику цикад; той, що має повітря, пропахле шкіркою дині, шарудіння скарабея, який надвечір, коли небо стає геть червоним, виходить на полювання. Бути чужим - означає мати свою історію, лише для себе. Оповідь, написану власними слідами за спиною.
...На каждой новой форме уже лежит тень разрушения. Дело в том, что история каждого существа, история любой общности и история всего света движутся не по красивой дуге, взмывающей ввысь, но по некой орбите, которая, достигнув меридиана, ведет вниз, во тьму. Сама наука об исчезновении в кромешной тьме для Брауна неразрывно связана с верой, что в день воскресения мертвых, как в театре, завершатся последние вращения по орбите, преображения, революции и все актеры еще раз выйдут на сцену "to complete and make up the catastrophe of this great piece". Врач, который видит, как в телах прорастают и беснуются болезни, постигает смертность лучше, чем цветение жизни. Ему кажется чудом уже то, что мы держимся хотя бы один-единственный день. Против опиума стремительно уходящего времени еще не выросло лечебное зелье, пишет он. Зимнее солнце показывает, как быстро свет угасает в пепле, как быстро обнимает нас ночь. С каждым часом счет возрастает. Стареет даже само время. Пирамиды, триумфальные арки и обелиски-это колонны из тающего льда...
... изучившие прошлое, обретают власть над настоящим
Дядя Вик как-то мне сказал, что беседовать — это почти все равно что играть вместе в бейсбольной команде. Хороший партнер-собеседник подает мяч прямо в твою перчатку, так что практически невозможно его не поймать; когда же он принимает твою подачу, то ловит все, что летит в его сторону, даже если ты допускаешь чудовищные ошибки.
Я думаю о сторожевой собаке: хотя к ней и относятся по-доброму, но держат с рождения за запертыми воротами. Когда однажды такой собаке удаётся удрать, скажем, через оставшиеся незапертыми ворота, мир кажется ей таким громадным, чудим, полным пугающих видов и запахов, что она рычит на первого встречного, вцепляется ему в горло, после чего её считают злой собакой и до конца её дней держат на привязи... <...> ... Я просто хотела сказать, насколько неестествен удел собаки или любого другого живого существа, которых не подпускают к себе подобным, и как зов любви, влекущей нас к себе подобным, умирает в заточении или ищет себе иную, неверную дорогу.
...Произвести на свет человека не менее страшно, чем толкнуть в печь.
Я почувствовала себя приезжей, радушно принятой в странный призрачный мир, где малейшее движение - "жест", молчание -" высказывание", а глоток из стаканчика - "критическое суждение". В этом было что-то фетишистское: любое действие мгновенно становилось актом созидания или предметом искусства. Очень удобный мир.
Что означает смерть для того, ному суждено дожить до конца света? Да и что такое "конец света", как не пустая фраза, потому что никто толком не знает, что представляет из себя этот свет? Я пожил в двух столетиях. Видел, как новое поколение создает новые прекрасные иллюзии, а следующее их безжалостно развенчивает. Я сам давно перестал строить воздушные замки и жил сегодняшним днем; вечно юный и вечно древний, я представлялся самому себе чем-то вроде часов, тикающих в пустоте: лицо-циферблат выкрашено в белый цвет, глаза глядят в никуда; вырезанные из слоновой кости руки-стрелки показывают время ни для кого... в лучах первородного света, который существовал еще до начала мира, до того, как Господь отделил свет от тьмы. Тик-так, тикают самые точные часы, в пустой комнате размером со вселенную.
меня, даже не потанцевавшую ни разу. А все почему? Как только в головы принцев вложили мысль о том, что я единственная приличная девушка во дворце, они подумали, что нервы на соперничество с другими мужчинами тратить не готовы и рысью бросились к столикам с шампанским.
Впрочем, скверный характер обычно беспристрастен, как дождь, с равной щедростью орошающий и сады праведников, и сады грешников.