Алкоголь — ху@вое лекарство. Только слабаки верят в обратное...
Не давай возможности прошлому руководить настоящим.
"Человек создан для жизни в обществе, а не в одиночку. Одиночество порождает отчаяние. Это только вопрос времени. Возможно, что сначала заботы об устройстве, об удовлетворении жизненных потребностей и могут отвлечь мысли несчастного, только что спасшегося от морских волн, и он, весь занятый настоящим, не будет думать о мрачном будущем. Но настанет время, когда он почувствует себя одиноким вдали от людей, без всякой надежды увидеть родину, увидеть тех, кого он любит. Что тогда должен будет он передумать, перестрадать! Его островок - для него весь мир, всё человечество - он сам... И, когда настанет смерть, страшная смерть в совершенном одиночестве, он будет чувствоватьсебя так, как последний человек в последний день мира..."
А когда меня проносили мимо этого шокированного, я отчетливо разглядела алый блеск в его глазах, не сдержалась и мило ухмыляясь, сообщила:
— Русские не сдаются!
То-то же, знай наших! А то все 'темные силы' и 'темные силы'!
в любимом человеке нравятся даже недостатки. А в нелюбимом — раздражают даже достоинства.
Ну и что там о личных границах? С чего Агния решила, что я хочу знать, какое она носит бельё? Ладно бы речь шла о хлопчатобумажных рейтузах. Но тут-то полупрозрачная сетка на двух лямках. Гамак, блядь, для хомяка.
Порой даже в минуты наивысшей нежности что-то беспокоило, пугало их. Но они понимали, что исчезни тревога и исчезнет сама любовь. Собственно во всей той истории они испытали потрясение, каждый свое. Она, когда Антуан опоздал на свидание, а он, когда Люсиль отказалась переехать к нему в день приезда Шарля. И, естественно, в своем эгоизме Люсиль всегда боялась, что однажды Антуан не вернется домой, а он — того, что однажды Люсиль изменит ему. Это были две раны на их счастье. Время могло бы излечить их, но они сознательно не давали им зарубцеваться. Так поступает человек, попавший в аварию. Почти излечившись, он через полгода ногтем отковыривает запекшуюся корочку с последней раны. Таким образом он полнее ощущает свое выздоровление. Они оба нуждались в такой ране. Он — по природной склонности, она — потому что впервые переживала счастье «вдвоем».
Подумай обо мне, и я буду с тобой, потому что мы с тобой любили друг друга только одно мгновение, но навеки.
Если любовь будет взаимной, ничто не сможет помешать нашему счастью. Оно неизбежно. Кроме того, я всегда могу выбросить супруга за борт отцовского корабля, если он не сделает меня счастливой.
Один своевременный подзатыльник способен заменить несколько часов воспитательной беседы.
-...к двоечникам я почему-то испытываю слабость. А почему – непонятно. – Понятно, – сказал Магома. – Мы развиваемся по неизвестной программе, а отличники по известной.
— Все хотят все и сразу, но пытаться это получить лучше постепенно.
Давайте поднимем тост за живых. Пусть их Господь вразумит. Знаете, как говорят? Бог поступает с искренними искренне, а с лукавыми по их лукавству.
Синий краб превратился в голого мужика с перьями на голове, подведёнными глазами и длинными патлами. На вкус Игоря, примерно так бы выглядел внебрачный плод тайной страсти Джека Воробья, индейца-нудиста и синекожего инопланетянина.
Я – женщина, отягчённая мозгами и жизненным опытом.
Эта дорога была шириной в полмили — явление, обычное для Техаса, где каждый путник едет где хочет, придерживаясь лишь общего направления.
Столько дней совместной жизни. Столько всего пережито. Как же они умудрились провести минувшие шестнадцать лет, разучаясь понимать друг от друга? Каким образом постоянное присутствие превратилось в постепенное исчезновение?
занять трон не настолько уж сложно, гораздо сложнее потом удержать его.
Эта книга посвящена самому неоцененному императору России — Павлу I, желающему быть лучше ненавидимым за правое дело, чем быть любимым за дело неправое.
Не существует людей более чувствительных к внешней респектабельности, чем подростки.
Суровое знание жизни, которое он получит, живя со мною, будет для него гораздо полезнее, чем положение слуги, в котором он несомненно окажется у вас, даже если бы вы сами этого не хотели. Вы дадите ему образование и воспитание, вы разовьете его ум, но не закалите его характера.
Мара она оценила емко:
— Кобель. Но если для здоровья, то можно. Тебе давно уже пора жить начать.
Я же, дура, обиделась. И сказала:
— У нас все серьезно…
Марта же вздохнула, потерла лоб, на котором появились едва заметные морщинки, и сказала:
— Даже так… тогда беги от него, если можешь.
— Почему?
— Да потому что ты ему не пара…
А у нас свидание? — спрашивала Вика.Федор осторожно кивнул, не прерывая зрительного контакта.— А целоваться на первом свидании это моветон? — вновь спросила Виктория, — С другой стороны, если посчитать тот обед и мое возвращение, то это и не первое свидание…
— Не называй его шизанутым! — сказала мама. — Это ужасное слово. Нельзя так о людях. — Даже если у них не все дома? — Неважно. Все равно это ужасно. — А ты сама, ты-то как его называешь? — Да никак, — сказала она, — но мысленно я зову его «человек, который смеется».
Здорово! Я в сказке! Да ещё и в качестве принца, хотя обещают корону побольше. Странно ещё и то, что принцесса оказалась самой настоящей ведьмой.