Ярость напоминает токсичные отходы: они существуют, все хотят от них избавиться, но мест для их сброса очень мало.
Гнала прочь худое предчувствие, да ведь дума — не птица, рукой на нее не махнешь, не испугается, не улетит.
Одержим был песней русский народ, и великая в нем бродила песенная хмель...
К сожалению, авторитет науки в современном обществе (которое, кстати, обязано ей всем) крайне низок. По крайней мере, если научный факт противопоставляется «личному мнению» («Я так не думаю!», «У меня другое мнение!» и т. д.), то всегда проигрывает ему вчистую. Правда, это происходит только в мире дураков, но их сейчас как раз — пруд пруди.
Зато Маринка Воропаева светится, как китайская елка: дешево и ярко.
После всех метаний и вполне интеллигентских рефлексий (хотя я никогда не причислял себя к интеллигентам – у меня профессия есть!) ...
Но каждый рождается в теле своем и со своей же дорогой, которую, хочешь или нет, а придется осилить. До конца.
... я не злопамятная, просто злая временами, да и на память не жалуюсь.
лишнего.
— В твоей грусти есть чувственность, нежность и страсть, а радость… — тихо что-то бормочет на итальянском, подбирая слово, — стерильна! — Щёлкает пальцами довольный собой. — Не так интересна.
Кристина отметила про себя тот интересный факт, что в доме у них никогда не было няни или прислуги, ни постоянной, ни приходящей. Хотя финансы всегда позволяли. На самом деле, мама просто-напросто ревниво оберегала свой дом, не допуская в него других женщин.
Обыкновенно на соболью шубу идет от 40 до 80 соболей; шуба, сшитая из одних только собольих лапок, требует этих последних до 400 штук. Цена собольей шубы начинается от 300 рублей и доходит до 6000 и даже 7000 рублей. На одном из последних аукционов в Лондоне закуплена была большая партия дорогих соболей по 150 рублей за шкурку для королевы Виктории и ее дочерей, а в Москве закуплены для баронессы Ротшильд в Париже соболи еще дороже — по 200 рублей за шкурку.
-Детка, - приторно-сладким голосом отозвалась наша общая с Уной свекровь,- а ты тут с утра небось сторожишь, да ? Бедняжечка. Как услышала за ужином , что мы по магазинам собрались , так лагерь и разбила? Не устала ,милочка, дожидаться-то?
Имя-это связующая ниточка с бессмертием. Оно позволяет нам сказать-этот человек жил на нашей земле, существовал. А если нет имени, то как бы не было и человека.
Он не походил ни на кого из знакомых Гарри преподавателей. Казалось, главное для него — не научить их тому, что знал он сам, а втолковать им, что никакое знание, даже нечеловеческое, не может быть абсолютным.
Теперь я знаю, что самый великий волшебник на свете — это труд…
Русские — галлы. Великий народ, но варварский. И галлам никогда не стать римлянами, даже если они разрушат Рим.
Наша промышленность не нужна никому, кроме нас. Поэтому выбор пути реформ, базировавшийся на
привлечении иностранных инвестиций, был порочен с самого начала…
Нельзя начинать рекламную кампанию по продаже «хороших реформ» сразу после краха «плохих», не объяснив
хотя бы причины этого краха. И объяснять эти причины пора, хотя, может быть, уже и поздно.
Наверное, это эффект плохого парня. Девчонки либо спасти его хотят, либо решили, что у них иммунитет против его трюков.
Словно как хищный огонь на нерубленый лес нападает;
Вихорь крутящийся окрест разносит его, и из корней
С треском древа упадают, крушимые огненной бурей, —
Так под руками героя Атрида главы упадали
В бег обращенных троян; крутовыйные многие кони
С громом по бранным путям колесницы носили пустые,
Славных ища их возниц, а они по долине лежали
Бледные, коршунам больше приятные, чем их супругам.
Но теперь Джо не было на свете. Погиб в автомобильной катастрофе. Оставив по себе дыру в мироздании, имеющую форму Джо.
Ранее утро и серый пейзаж за окном не вдохновляли на подвиги, но я запретил себе искать отговорки.
Скоро ли ты меня отпустишь? Пора бы и кончить. Неплохо, конечно, что ты свое дело почитаешь главнейшим, но подготовка к жизни не должна быть обратно пропорциональна ей самой.
Надо жить, как улитка, – от мгновения до мгновения, по сантиметрику.
Израиль — земля оливковых рощ, камней, звезд и пастухов, земля, где финики сушат на соломе чердаков, земля, где сердца закаляются в тоскливом ожидании прихода Спасителя, земля апельсинов, лимонов и надежд, Израиль — мой сад, сад, в котором я родился, сад, в котором вскоре должен умереть.
- Знаешь, что меня поражает? То, что один и тот же человек в чем-то профессор профессором, а в чем-то - дремучий кретин!