- Я тогда был молод, не сдержан и глуп..
- Был?- показательно дивился мастер. - Ты смотри, как он верит в лучшее.
— Женщина, —заявил Шарве, — равноправна мужчине. На этом основании она не должна стеснять его. Брак — товарищество...Все пополам, не так ли, Клеманс?
Реальность устанавливает свои правила, а мне остается только подстраиваться.
– Да, – сказал он. – Об иных мирах ведьмам известно уже тысячи лет. Иногда их видно в Северном Сиянии. Они не принадлежат к этой вселенной; даже самые далёкие звёзды – часть этой вселенной, Сияние же показывает нам совершенно другую вселенную. Не далёкую от нас, а взаимопроникающую с нашей. Здесь, на этой палубе, существуют миллионы других миров, неведомых друг другу…
Он расправил крылья и снова сложил.
– Сейчас, – сказал он, – я коснулся миллиона других миров, и они об этом ничего не знают. Миры близки, как удары сердца, но мы не можем прикоснуться к этим другим мирам, не можем услышать и увидеть их, иначе как в Северном Сиянии.
– Почему же там? – спросил Фардер Корам.
– Потому что заряженные частицы в Авроре обладают свойством утончать материю этого мира, так что на короткое время она становится для нас прозрачной. Ведьмы всегда это знали, но говорим мы об этом редко.
– А я тебе говорила, чтобы ты забыл про меня, – не сдалась девушка. – И не один раз.
– Да я бы с удовольствием, – в голосе Барента прорезалась злая безнадёжность, – да не забывается!
– Надаю по шее, сразу забудешь! – сердито пообещал дорин, подхватывая невесту под руку. – А Лие я, между прочим, тоже ничего не запрещаю. Но спокойно смотреть, как она лезет к монстрам, не умею и, наверное, никогда не научусь.
– Ну, тогда можешь надеть ей обручальное колечко, – разрешил Тайдиру ничего не упустивший Экард. – И прощайтесь… на несколько дней. Учить свою дочь я буду сам.
Нужно думать о прекрасных вещах, изо всех сил. В мире столько прекрасного, если оглядеться. А ты смотришь себе под ноги, Джимми, там ничего нет, кроме грязи.
...Вы - вампир? Молчание. У меня даже затылок заныл. Нервы, нервы... - Да, нас так называют. - Что, настоящий, живой вампир?! Из-за двери раздался тихий смех. - Живой вампир? Интересное выражение!
Чем меньше город, тем длиннее приветственные речи.
"Знай, мой мальчик: благоденствует не страна золота, а страна железа."
В Мире есть много вещей, рассказать о которых почти невозможно: любые формулировки покажутся туманными и неопределенными, с этим просто нужно смириться.
Говорят, самое блаженное состояние человека — это не оргазм, а период, когда ничего не болит.
Сон – это каждодневное умирание, маленькое упражнение в смерти, которая ему сестра, но не каждый брат в равной степени близок своей сестре.
Котики, они такие, всегда появляются не там, где ждут.
Пока мы про человека помним, он для нас живой. Вот когда забываем про кого-нибудь, то и живого как не было, умирает для нас этот человек, и в нас что-то умирает от этого, чтобы остальному в нас жить.
...когда человеку мнится, что никого-то над ним нету, что един он во власти, а прочие все - это так, песок под ногами, тогда-то и начинает он играть, да чаще все - в жестокие игры.
Лучше знать самую страшную правду, чем сладкую ложь.
дело здесь вовсе не в здравом уме, а в способности поступать смело и решительно. Знаете, многие люди боятся изменить свою жизнь. Даже если им плохо, они тревожатся, что при попытке что-то изменить станет лишь только хуже. И на то, чтобы все же решиться, оставить все привычное позади, необходимо мужество. Которого, увы, многие лишены.
Как бы предки в своё время ни втирали ему, что к девятому классу надо будет определиться с будущей профессией, Макса это не особенно трогало: невелика важность. Он вообще блогером станет! И учиться не надо… наверное.
Опереться на чьё -то плечо это не метафора, это счастье.
Черная пустота, царившая в моей жизни до того, как в нее вошел Джейкоб, нахлынула с новой силой, грозя засосать в страшную бездну
Шансон – это вынужденный жанр, который в 90-е годы мне просто навязывали. Люди хотели слышать только такие песни. А поскольку другой работы не было – я подчинялся тем, кто мне ее давал. Пел песни, которые от меня требовали. Но постепенно стал избавляться от этой кабалы.
Вилли Токарев
Родина! Родина!
Страна счастья и радости, страна высоко поднявшего голову Человека! Как не рваться к тебе от всех красот земного шара, как не стремиться к тебе всеми фибрами напряженной души - к тебе, твоим тучным колхозным полям, к твоим мощным фабрикам и заводам, красивым, узорным городам, веселым, ликующим деревням! Вдали от тебя - и под толщами вод океанов - всюду чувствуешь врага, зажавшего под железной пятой миллионы братьев, лишенных радостей жизни, света науки и познания мира, лишенных счастья вольного, творческого труда, вынужденных собственными руками строить для себя оковы и тюрьмы!
Как не любить тебя, Родина!
Тебя, вырвавшую детей своих из нищеты и тьмы! Тебя, осенившую их шелковым знаменем коммунизма, построившую их же радостными руками новый, ликующий Мир для возрожденного в труде Человека!
Родина! Родина! Единственная, лучезарная! Страна счастья и радости! Весенний, цветущий сад!
... умный человек анализирует не само действие, а его последствия.
чтобы преуспеть в этой жизни, нужно делать что-то слегка противозаконное, но работая при этом кропотливо, хорошо, а главное — с людьми.
С точки зрения Ваймса, лорд Ржав был опасным недоумком, но в том-то и заключалосьпроблема- обладал невероятной, хоть и самоубийственной отвагой. Ничего страшного, если бы не гибельнесчастныхидиотов, которые следовали за ним в бой.