Как страшен мир, кругом интриги...
К алтарю я шла с гордо поднятой головой, выставив живот вперед. Если нельзя спрятать, то пусть смотрят. Смотрят и вешаются от зависти. Потому что мы с моим косоглазым задохликом будем счастливы вопреки всему.
…Есть два рода сострадания. Одно — малодушное и сентиментальное, оно, в сущности, не что иное, как нетерпение сердца, спешащего поскорее избавиться от тягостного ощущения при виде чужого несчастья; это не сострадание, а лишь инстинктивное желание оградить свой покой от страданий ближнего. Но есть и другое сострадание — истинное, которое требует действий, а не сантиментов, оно знает, чего хочет, и полно решимости, страдая и сострадая, сделать все, что в человеческих силах и даже свыше их.
"Можно дружить с человеком, который думает не так, как ты, но обычно это плохо кончается."
Дверь скрипнула, Дарла быстро вошла в каморку.
— Скучаешь?
— Ну как сказать. Не слишком всё это увлекательно. Ты решила составить мне компанию?
— Ага, — Дарла уселась на маленькую табуретку у стены, — а заодно переждать тяжёлые времена. Да что я, хех, ты бы видела, как Тавер спешно улепётывал!
— А что случилось? — не поняла я.
— Аниль взялась печь пирог, — она мученически закатила глаза.
Со щита, улыбаясь, смотрел чародей. Он не был похож на Хашуэри. Таких чародеев представляешь себе в детстве: седобородый, ясноглазый, с веселыми морщинками у глаз, в мантии со звездами. Как сказал однажды маленький Нурнаш, «волшебный волшебник». Правой рукой он вздымал украшенный самоцветами посох, а на левой ладони держал крошечный постоялый двор, тщательно прорисованный во всех деталях. Над маленькими постройками реял купол золотистого света.
Лицо мага было мудрым и добрым. Самоцветы в навершии посоха таинственно мерцали, храня неведомые чары. Золотой свет проливался над игрушечными крышами с такой неизъяснимой красотой, что перехватывало горло. Это была сама сказка, явившая себя среди бела дня и застывшая перед глазами людей.
А внизу было крупно выведено: «Посох чародея».
Болезнь низводит человека в состояние элементарного существования, превращает его в клоаку, в которой продолжаются химические процессы. Возвращает к бессмысленной гегемонии непроизвольного.
Тесса снимает у него с языка кусочек фольги, и мальчик улыбается. Зубки у него кривенькие, коричневые от шоколада. На прошлой неделе передний выпал, – сдохнуть можно от умиления. Теперь Оден слегка шепелявит, и я, как могу, его задираю. Такие у родителей бонусы, имею право.
Все-таки преподавательский опыт — он бесценен. Особенно, когда возникает жизненная необходимость как следует продышаться и тщательно посчитать циферки перед тем, как что-то кому-то ответить. Сколько раз мне приходилось молчать, пока слова облекались в цензурную форму. Вот и еще раз пришлось…
Не верь правителю, удаче и любви, особенно, когда они тебе улыбаются.
Чтобы сдержать рвущийся из груди крик, я закусила губу и лишь отдышавшись и придя в себя, поспешила к герцогу в комнату. Однако он вновь не сказал мне ничего вразумительного, лишь туманно ответил, что дело будет рассматривать суд королевской скамьи и попросил не волноваться понапрасну. Но как я могла не волноваться?! Как не переживать?! Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову, отняв всё, что стало дорогим. Едва я поняла, что люблю Себастьяна всем сердцем, его забрали. Однако на сей раз я решила, что не сдамся, что буду бороться до конца.
Утром выглянуло солнце. Вроде ничего особенного, но стало чуть легче. Солнце — оно для всех. Ему неважно, маг ты или дитя Питомника, злой ты или добрый, живой ты или мёртвый. Оно просто светит.
Что за день такой? И зачем боги даровали женщинам способность говорить? Вот честно, без этого жить стало бы гораздо приятнее!
Почему-то, когда ты оказываешься в двух шагах от мечты, гораздо страшнее, чем когда тебя от неё отделяет расстояние длиной в тысячи километров
Тот, кто родился в России, может быть только русским. Хоть ты паспортами со всех сторон обляпайся и десять стран поменяй. Все равно, это в крови и костях. Русь, словно... словно эритроциты. Можно избавиться от них только после смерти.
«Парни, она не принцесса, а рыжая дикая кошка. Талантливая, безумно сексуальная и смелая. Такой девчонки я точно не ожидал».
Я думал, что знаю, где граница между своим и чужим. Оказалось, граница – это иллюзия. Она там, где ты сам решаешь её провести.
– Я нашел тебя в коридоре, – наконец проговорил Адриан. – Ты была не в себе. Шла не пойми куда, полураздетая… – И ты решил, что самое время воспользоваться подвернувшимся случаем и затащить меня в постель? – В общих чертах – да, – подтвердил эльмар.
Такая чувствительная в последнее время. Прыгает из эмоции в эмоцию, никогда не знаешь, чего от нее ждать в следующую секунду. Но мне почему-то по кайфу — так прикольно наблюдать за тем, как она сперва кричит на половник, а потом носом хлюпает, что была так груба с ним.
— В следующий раз я тебя сам убью, чтоб не мучился! — огрызнулся Лакр, с облегчением поняв, что ничего страшного не случилось: мальчишка жив, не ранен, почти пришел в себя, значит, кризис миновал. — Только попробуй мне завтра сдохни. Я тебя с того света достану и тут же снова убью, чтоб знал, как пугать нервных и неподготовленных к шуткам людей!
— Да брось. Все нормально. Слегка тряхнуло, а теперь уже отпустило.
— Неужели? — Ланниец с подозрением всмотрелся в усталое лицо Белика. — Такое впечатление, что тебя вывернули, завернули и снова вывернули.
Вся наша реальность состоит из бесконечной борьбы между тем, что действительно было, и тем, что не хочется вспоминать.
Девушка за пятьдесят, казалось бы, уже не должна дергаться в этом вот нервяке «позвонит – не позвонит». Чай не малолетка какая-нибудь и цену свою понимает. Ан, нет! Уж лучше и вовсе никому свой телефон не давать, чем потом маяться в ожидании звонка и в раздумьях, отчего это его до сих пор нет!
Ты должен быть в состоянии справиться со своими мыслями, если хочешь изменить свою жизнь. Как метко заметил Альберт Эйнштейн, "мир, каким мы его создали, есть процесс нашего мышления. Его нельзя изменить без изменения своего мышления".
Самое главное лекарство от старости заключено в мужчинах...
Чтобы чего-то достичь, нужно это запланировать, а не жить как аморфное существо, мечтая выиграть в лотерею.