С тех пор неприязнь к мужчинам у меня переросла в слепую ненависть. До сжатых от боли кулаков. И жгучей, давящей внутри, пустоты. Те, кто смеют обижать и унижать слабого, зависящего от чужой воли человека, ничего другого и не заслуживают.
Они все великолепны. Баскетбольная команда по сравнению с ними – выводок хорьков.
Я верю в науку, в ее методы познания, верю в сомнения и в тысячи задаваемых вопросов, верю в то, что нужно смотреть правде в глаза и не отводить взгляд. Я не верю в Бога, но допускаю, что могу оказаться не прав. Я не верю в религию, потому что она основывается на фанатизме, а не на разуме, тогда как разум –
единственная опора, которая у нас есть. Вот в него я и верю. Конечно, люди вправе верить во что им угодно, в любую нелепую чушь, но я не признаю за ними права навязывать свои взгляды другим. И уж конечно, не признаю за ними права считать, будто никто не должен подвергать их взгляды сомнению из боязни уязвить их.
Родство ещё не делает нас семьёй.
Инженеры кажутся мне сверхлюдьми, магами. Если ниже богов, то выше алхимиков. Вожди руководят, философы думают, генералы воюют - а эти повелители материи приспосабливаются к данным свыше физическим условиям, творят из земли и глины пусть неживое, но работающее и даже летающее - не чудо ли? Такое же чудо - появление человека почти из ничего, из нескольких живых клеток, но здесь нашей заслуги нет, "оно само", тогда как инженер выступает демиургом, сознательно творящим то, чего до него не было.
В метро, на станции «Севр-Бабилон», я увидел странную надпись, выведенную кем-то на стене:«Бог предусмотрел неравенство между людьми, но отнюдь не несправедливость».Я подумал: кто же он, этот человек, так хорошо осведомленный о замыслах Всевышнего?
А бывают политики-идиоты… Сдается мне, других политиков и не бывает.
-Подменять эмоции - это самообман. -Ненавидеть человека за чужие грехи , чтобы оправдать собственные слабости - вот это самообман.
любые ритуалы успокаивают; ритуал прогоняет одиночество.
— Немытый зад орка! — обозлился Армон. Я рассмеялся. Ну хоть чему-то у меня научился! А то разговаривал, как выпускница школы невест. Даже стыдно.
— Если так дальше пойдет, смотри, и человеком станешь, — обрадовал я. Армон не отреагировал, повторно натягивая пружину. — Только надо говорить не немытая, а вонючая. Или дерьмовая. Ну, или на худой конец…
— Лекс, заткни пасть, а? — напарник бросил на меня косой взгляд. — Утомил. Когда ты уже найдешь себе другой объект для развлечения?
— Никогда, ты останешься первой и любимой женой, — усмехнулся я.
Можно составить план действий, который как будто бы исчерпывает все наши возможности. А затем вам приходится делать гораздо, гораздо больше. Опять надо бросаться в пропасть... но пропасть стала намного шире.
Легче всего обманывать тех, кто тебя любит. Любящие люди меньше других склонны замечать лживость, но и у них рано или поздно открываются глаза.
Существует единственный способ научиться драться - и это драться почаще.
Смысл любой войны в том и заключается, чтобы навязать другой стороне решение, которого она никогда не приняла бы по своей воле.
Есть разница между тем, чтобы победить и нагадить на могилу.
И - что там все доводы разума, здравый смысл, трезвый расчет - в душу мне прокралось, прокралось исподволь, что-то вроде тихого, но ни с чем не смешиваемого желания, что-то вроде упрямой, хотя и стыдящейся своего безрассудства мечты: мне хотелось, мне очень хотелось пожить в этом прекрасном концлагере.
— Ты была для него, — обратился он к Дитте, — тем, что все ищут и редко кто находит: спутницей в переломное время, утешительницей в пору ослепления, другом в годы одиночества.
Бог связывает все, что болтается без дела
По-моему, никто не ожидает, чтоб человеку нравилась его работа. Если она ему нравится, это уже не работа.
Ева посмотрела на него с немой укоризной, как на ребенка, который интересуется, почему нельзя есть туалетную бумагу – ведь она так похожа на зефир!
- Надо изобрести специальные уколы, - проворчал он. - Или таблетки. Когда-нибудь их создадут. Я всегда был человеком верующим. Я верю в прогресс. Когда-нибудь таблетки гуманизма поступят в продажу. Их будут принимать натощак со стаканом воды перед встречей с другими людьми. Вот тогда сразу станет интереснее жить и, может быть, даже появится смысл заниматься политикой...
безразличие – это «защитный механизм, чтобы не вспоминать о совершенном преступлении».
Можно конечно спросить: "А почему вы вообще пробовали наркотики? Почему вы продолжали употреблять их достаточно долго для того, чтобы стать наркоманом?" К наркотикам привыкаешь, потому что в других сферах деятельности нет особо сильных желаний, привязок, стимулов, нет мотивации. Джанк заполняет собой пустоты.
Меня расстраивало несовершенство жизни, злила недостаточность ее и доводила до отчаяния ее неполнота.
К чему тратить сарказмы на бесчувственных роботов?