Глиняных два кувшина есть в зевсовом доме великом,
Полны даров, — счастливых один, а другой — несчастливых.
Смертный, кому их, смешавши, дает молневержец Кронион,
В жизни своей переменно то горе находит, то радость.(Перевод В. Вересаева)
Он боготворил ее за то, что она не боготворила его.
масса и культура понятия мало согласные. Культура - собрание избранных...
Иногда самое безопасное место – в центре циклона.
Она настолько свободна, что жалеет мужчин. Да-да, она испытывает сострадание к самцам, которые под давлением возложенных на них обязанностей вынуждены подчиняться смешным социальным и политическим интересам.
- А я вот не спрашиваю себя, для чего я живу, - твердо сказала Карлин. - Это мужской вопрос. Я спрашиваю себя, для кого я живу.
Никогда в жизни мне еще не было так одиноко и плохо, как в этот момент. Просто осознала, что ничего в этой жизни, изменить не получится.
«Из чужих слов всегда есть что почерпнуть – какие они, как были сказаны. С какой целью произнесены: ударить или исцелить».
У меня уже давно появилось ощущение, которое рано или поздно приходит, должно быть, к большинству пользователей: вряд ли найдется что-нибудь такое, что вы в состоянии вообразить, а его нет нигде в интернете.
-Жесток не мир, а люди, - возразил Нил.
-В точку.
А ведь помнила, что шлюхи говорили - вот она, их великая мудрость: "Мужчина не за то платит, что ты с ним спишь, а за то, что потом уходишь".
Человек - существо, ходящее по земле, но суть его - стремление в неизведанное, воздвижение вавилонских башен, проникновение в космос. Не вкусив запретного плода, человек не стал бы вполне человеком. Именно лётчики первыми преодолели табу. Они же стали первыми космонавтами, доказав право мечты, какой бы безумной и оторванной от земли она ни казалась, на жизнь. Явление Гагарина стало оправданием гибельного икаровского идеализма.
Некоторые люди с ранних лет ощущают тягостную невозможность жить своей жизнью; у них нет сил взглянуть собственной жизни в лицо и увидеть ее, как она есть, не оставив в ней темных углов, туманных панорам на заднем плане. Их существование, конечно, оскорбляет законы природы: мало того что такая неприспособленность просто не может быть генетически обусловлена, она еще сопровождается ненормально обостренным духовным зрением, не приемлющим банальных схем привычного бытия. Иногда достаточно поставить перед ними другое человеческое существо, конечно предполагая, что оно обладает такой же чистотой и прямодушием, как они сами, – и их надломленность превратится в страстное и возвышенное стремление к недостижимому. Если одно зеркало день за днем являет тот же самый печальный образ, два зеркала, стоящие друг против друга, образуют замкнутую систему, увлекающую человеческий глаз в бескрайние, геометрически безупречные глубины, по ту сторону страданий и суеты этого мира.
– Кен говорил чего-то смешное… будто ты в Лондоне живешь, в каком-то гандоне… кондоме… Правда, что ль?– Кондоминиум.
Женщины, как известно, существа живые, но нелогичные.
Вся моя жизнь теперь - сплошной рекомендованный список литературы.
Да, мечтать не вредно. Вредно не мечтать.
Сэнди надел шлем и затянул завязки. Потом он вынул вставные зубы – два средних резца верхней челюсти, – завернул их в платок и сунул в карман пиджака на вешалке. Он, как большинство жокеев, никогда не вел скачку со вставными зубами, боясь потерять их или проглотить в момент падения. Он улыбнулся мне беззубой, улыбкой, сделал прощальный жест рукой и выскочил под дождь.
Вскрыв однажды брюшную полость, д-р Кедр театральным жестом указал на гладкий бордового цвета орган, лежащий справа ниже ребер. Он походил на трехфунтовую буханку хлеба или на слизня, состоящего из двух огромных доль. «Смотрите, – прошептал Кедр. – Ее очень редко можно увидеть, нам посчастливилось застать ее спящей. Скорее смотрите, пока она не проснулась!» Сестры во все глаза воззрились на загадочный орган. «Душа!» – благоговейно прошептал Кедр. Это была, разумеется, печень, самая крупная железа человеческого организма, частично наделенная свойствами, приписываемыми душе, способная к тому же регенерировать клетки. Д-р Кедр считал печень важнее души.
Говорят, инфляция — санитар города. Засучив рукава, бакс приступает к расчистке авгиевых конюшен.
Я упорно дочитываю старую, уже написанную книгу, в надежде, что, прежде чем я ее захлопну, она ответит мне, почему я когда-то вообразил, что стоит за нее браться.
«...его взгляды часто перебегали с одной фигуристой красотки на другую, Лита была уверена: муж не изменяет ей. Она первая узнала бы об этом - аксиома взаимопонимания включала в себя доверие, и Барт непременно рассказал бы ей о случившемся. Только это едва утешало Литу - измена в душе не многим лучше настоящей измены.»
Пацаны, которых я только что убил, не собирались становиться злом. Они ходили в государственные школы, они смотрели СМИ, управляемые правительством. Их кормили всякой дрянью. Они думали, что поступают правильно.
Я тоже прожил некую, данную мне судьбу. Это была не моя судьба, но я прожил ее до конца.
Они могли бы провести весь день, наряжаясь на похороны, если бы, к счастью, не наткнулись на нечто, отвлекшее их от забот о собственном туалете: они обнаружили меня.