Если Бог есть, то он наверняка помешанный на моде педик, так много внимания он уделяет мишуре этого мира и так мало — сути.
– Характеристику? Вы хотите, чтобы офицер доносил на своих товарищей, а я этому содействовал?Благово так же быстро рассвирепел:– У вас в полку уже два покойника! Вам мало? Просите нас удалить язву, а сами в институтку играете? Гангрену не лечат примочками.Вмешался начальник бригады:– Нил Петрович, а я вам приказываю обеспечить сотрудничество капитана Асатцева с чинами полиции! С соблюдением этических соображений, разумеется.Никто не понял, что под этим имел в виду генерал-майор, но формулировка всех устроила.
Хотя выше мы и сказали, что посягающего на убийство дозволено убить, тем не менее заслуживает большего одобрения тот, кто предпочтет быть убитым, нежели совершить убийство.
Бегство это не только удаление от чего-то, но еще и приближение к чему-то
человеку невыносима мысль, что некоторые вещи уже никогда не повторятся
-Истина открывается лишь тогда, когда на нее совершенно случайно наталкивают посторонние обстоятельства.
Любовь души - от пояса и выше, любовь тела - от пояса и ниже.
Как удержать прошлое? Возможно ли это вообще? Когда я был студентом-медиком, на танцах в конце семестра какие-то шутники запустили в зал поросенка, обмазанного жиром. Он проскальзывал между ногами, выворачивался из рук, истошно визжал. Люди падали, пытаясь поймать его, и выглядели при этом довольно глупо. Прошлое часто ведет себя как этот поросенок.
Самые лучшие роли, как правило, пишутся для мужчин, и на сцене, и в жизни.
Ничего, ей полезно, — отрезал демон, и подозрительно сощурил глаза. — Уж не удумала ли ты заделаться моей совестью?
Я торопливо отмахнулась:
— Не-не, зная, куда ее запихивают в трудных ситуациях, от такой участи откажусь!
Иногда человек что-то видит, слышит и подсознательно отмечает некие несоответствия, удивляется и не понимает, что его так поразило. Но спустя, допустим, три-четыре дня до него доходит.
...нет для человека наказания более унизительного и в то же время более справедливого, чем измена собственной сущности, одряхление собственного тела и памяти...
Ты- многогранник, и я - многогранник. Но это нормально в нашей системе.
— А почему они разъехались, пап, ты знаешь?
— Понятия не имею. А вот зачем они вообще поженились — это и правда загадка.
- Первый закон Хлама, - сказал Изидор. - «Хлам вытесняет нехлам». Аналог закона Грэшема про плохие деньги. А в квартирах, где никто не живет, некому бороться с хламом.
Муха, которую некому предостеречь, следует за покойником в могилу.
Спасаясь от чумы, косившей всех подряд, люди бежали куда глаза глядят, и в чистом поле их настигала смерть. Вся пустынная равнина превратилась в настоящую свалку мертвых тел — мужчины, женщины, нагие, обезображенные бубонами и, самое поразительное, — в перьях: казалось, перьями оделись их ребра и из костлявых рук повырастали черные крылья. Не сразу поймешь, что трупы стервятников смешались с человечьими в одну кучу.
С женщиной можно делать только три вещи. Ты можешь любить её, страдать из-за неё и превращать её в литературу.
Если я сдамся из-за того, что испугался, то не смогу стать сильнее.
Так всегда: чем чаще играешь какую-нибудь роль, тем лучше она удается. Если хочешь поступать, как тебе вздумается, попробуй сделать это хоть раз, и в дальнейшем это будет все легче и легче.
Я хотела любить и чтобы любили меня. Я хотела, чтобы меня заметили. Я хотела, чтобы меня поняли и приняли.
...когда белый человек в Африке заглядывает в глаза черному и различает перед собой человеческое существо (а именно этого в первую очередь и надо избегать), чувство вины, существование которого белый отрицает, выливается в возмущение, и он опускает кнут.
Вместить в мир бамбуковую рощицу можно. Но удастся ли садовнику вместить весь мир в свою бамбуковую рощицу, это, по-моему, сомнительно.
Ведь заботиться – это не то же самое, что подчинять.
- Люди стали летать, сеньора, - сообщил ей [дряхлой испанке] англичанин.
- Я слыхала об это, - ответила она, - много спорила на эту тему со своим священником. Вот вы нас и рассудите. Скажите, люди летают поджав ноги, как воробьи, или растопырив их, как аисты?