— Он мальчишка — вздыхает Скарла — Чуть постарше тебя, но мальчишка. Его никто не учил интригам, он уверен, что враги всегда злы, а друзья благородны. Для него нет полутонов, у него все только черное и белое. Таким людям не место в нашем мире. И ни в каком из миров.
обижаться на мужчин – дело неблагодарное.
– Можешь открыть глаза, – посоветовал мужчина, опознанный ею по голосу как Витерн. – Сейчас тебе будет получше.
– Лучше мне стало бы, – горестно пробормотала донна, – если бы я сейчас умерла.
Судьба странная штука. Не каждый знает пути, где идет. Да-да! Главное понять, что сердцу важнее. Сердце, молодой человек, – поднимает указательный палец вверх, – оно приведет домой. Да-да…
Слово проникает куда глубже, чем любой удар меча или ножа. Отсюда проистекает образование и отпечаток собственного следа , поверх которого не может быть другого оттиска или отпечатка.
Чтобы шутить, нужно чуточку злобы, нужно быть слегка на грани.
Тётя Нина часто повторяла: мужик — величина переменная, а ребёнок — всегда счастье.
Негодяем человек обычно становится постепенно.
Жизнь священна. Нельзя никого убивать.
Я всегда был один. Всегда был и всегда буду. Даже женитьба на самой нереально красивой женщине не спасёт от этой пустоты. Ничто не спасёт. Никто не спасёт.
Если соблюдаешь мелкие правила, можно нарушать большие.
а позади меня на этом же самом жеребце восседает мужчина, от одного вида которого у меня подгибаются колени, и теряется дар речи. Не король, нет, не король, но тоже впечатляет. Да и где реальности угнаться за моими карамельно-сахарными детскими мечтами?
Воскресное утро сулит свободу, которой невозможно воспользоваться… Нет, даже не так. Свободу, которой нет. <...> И еще. Всякий воскресный вечер немного похож на похороны, но он менее тягостен, чем воскресное утро: ждать приговора всегда труднее, чем с ним смириться.
Теория вероятности математически оправдывает любую веру в чудеса.
Для неведомого еще любимого выводила Дуня долгими зимними вечерами замысловатое узорочье, представляя, как русый красавец с кудрявым чубом наденет ее рубаху, залюбуется тонкой работой, как закружатся, отражаясь в небесно-голубых глазах жениха, нитяные цветы и птицы.
И вот теперь это чудо расчудесное нужно отдать какому-то тощему, немытому, дурно пахнущему степняку, да еще и без нательного креста. Какую же меньше жалко? Вот самая первая рубаха: шов кривоват, стежок неровный, один рукав чуть длиннее другого (едва заметно, да все равно). «Вот эту и отдам"
Разлука для любви то же, что ветер для огня: маленькую любовь она тушит, а большую раздувает еще сильней.
Джеймс, демократ и непримиримый сторонник классического либерализма, всегда выступал за равенство граждан и видел, как американское правительство намеренно втягивает страну в череду бессмысленных кровавых конфликтов по всему миру. «Ты, как и многие, идеализируешь Америку, – всегда говорил мне он. – Эта страна бесконечно далека от демократии и прав человека».
Грамотный и вовремя произнесённый комплимент ещё никогда никому не мешал.
— У меня два младших брата. Я пыталась их учить читать. Это ужасно. Проще убить. Он отвёл глаза. — А потом они пошли в школу, и ничего — читают, пишут… Значит, их всё-таки можно было научить?
He also realised that the Mirkarvians set a great deal of store by what a man put into his glass. Asking for the wrong thing might well plant suspicions in people’s head. Sparkling water with a slice of lime, for example, would probably see him thrown overboard for crimes against masculinity.
Свойство такое у денег – даже когда их очень много, все равно не хватает.
"Дракон цвета любви"
В парикмахерской собаке разрешили составить ему компанию, и пес сидел, пристально наблюдая за процедурой, словно запоминал, дабы потом внятно объяснить.
Чужие страсти, чужие трагедии, чужих скандалы куда интереснее своих семей, в которых накопились такие проблемы, которые не решить и за пару лет с семейным психологом.
Любое время хорошо для пополнения знаний...
...каждая женщина раз в жизни должна пожертвовать дружбой ради мужика. Чтобы больше никогда не повторять эту ошибку…