Включение десятков тысяч «неблагонадежных элементов» в состав трудпоселенцев приводило к тому, что термины «трудпоселенцы» и «бывшие кулаки» все меньше становились синонимами. В конце 1940 года в состав 977110 трудпоселенцев 888449 человек, или 90,9%, являлись раскулаченными крестьянами с семьями, а 88661 человек (9,1%) были, так сказать, «примесью» из числа высланных из крупных городов, погранзон и др. (включая выселенных в течение 1935–1937 годов финнов, поляков, курдов).
А смерть? Смерть везде одинакова…
На душе было… пожалуй, при всем богатстве своего лексического запаса Ос не смог бы охарактеризовать это чувство разбитости, растерянности и беспомощности. Он был всесильным существом, но не смог бы вернуться в прошлое и защитить ту, кого любил. По его меркам, это была одна из наихудших форм бессилия
Всегда есть свои и чужие, тут Легион прав, конечно; и своих жальче, один свой важнее сотни чужих - так уж мы устроены. Только вот мир рухнет, если все забудут, что чужие - это, в общем-то, и есть свои. Для кого-то, ещё для кого-то, и этот круг обязательно дойдёт до вас, рано или поздно.
Европейские животные и растения приспосабливались без всяких трудностей к климату и почве Америки и Австралии, но лишь немногие американские и австралийские растения, среди них картофель, получили распространение в Европе.
Эти параллели из мира флоры и фауны давали видимое подтверждение вере в биологическое превосходство европейцев и неизбежный закат других рас.
Но эти параллели также могли вызвать и некоторые сомнения. Почему именно сорняки распространялись в колониях более быстро и эффективно, чем любые другие европейские растения? И действительно ли посредством своего морального и интеллектуального превосходства европейская крыса смогла истребить всех остальных?
– Ты никогда не хотел быть свободным, Каспар? Вскочить весенним утром на коня и отправиться в одиночку познавать мир? На поиски приключений и того, кого ты мог бы полюбить?
Должно быть, когда балансируешь на грани безумия, становишься проницательнее и улавливаешь то, что обычно скрыто.
Так ведь книги они книги и есть — красивые сказки о сказочном неправдоподобном мире.
«Советую вам в интересах литературы усмирить свой пыл. Берегитесь! Все зависит от цели, которую хочешь достичь. Человек, посвятивший себя искусству, не имеет больше права жить, как другие». -(Флобер пишет Ги де Мопассану).
- Я представлял вас совершенно другой, Валерия.
- Мужчиной? - не удержалась я от шпильки.
Вот она – обратная сторона великой любви. Окрыляя, она возносит к самым небесам, но потом может безжалостно швырнуть с высоты на камни.
Крушение идеалов – вот что ранит больнее всего.
Выпейте счастье, чашечку счастья,
Против ненастья и прочей напасти,
Против усталости и раздражения,
Чашечку счастья и ложку варенья!
Быть одному проще и безопаснее, и не требуется почти никаких душевных усилий. К одиночеству очень легко привыкнуть. Выпутаться из него почти невозможно.
Дотошные мужчины — издевательство природы.
— Ариэлла, — окликнул меня лорд оттон Грэйд, напоминая о правилах этикета.
Присела в реверансе, глубоком, как и полагается в случае приветствия члена королевской семьи, и пожелала самой себе оказаться как можно дальше отсюда. И не напрасно — мне казалось, что я кожей ощущаю взгляд наследного принца, неприязненный, злой, презрительный.
Ощущения не обманули.
— Тупоголовая монашка, — мрачно произнес его высочество Теодор Лаэнер.
— Моя жена! — еще мрачнее напомнил лорд оттон Грэйд.
— Что ж, сделаем вид, что я выразился о своей, — усмехнулся его высочество. — Леди оттон Грэйд, рад с вами познакомиться.
Мне пришлось сделать вид, что я не заметила тона, с которым это было произнесено. Еще один реверанс и почтительное:
— Величайшая честь для меня лицезреть ваше высочество… — начала было я.
Но была перебита ничуть не благопристойным:
— Дэс, сколько девчонке лет?!
Меня назвали «девчонкой»! Чрезвычайно мило! О воспитанности наследника империи я и вовсе предпочту не задумываться даже. Резко выпрямившись, я приложила немало усилий, чтобы продолжать смотреть исключительно себе под ноги.
— Шестнадцать, — прозвучал ответ его светлости.
— Паршиво, — недовольно заметил его высочество принц Теодор.
О, я была с ним полностью согласна.
— Что именно ты имеешь в виду? — уточнил герцог.
— Паршиво, Дэс, — повторил принц. — Ей нет восемнадцати, твой родовой брак могут оспорить.
Я замерла, затаив дыхание.
— На основании? — в голосе герцога промелькнуло напряжение.
— В родовой брак могут вступать две зрелые личности, полностью ответственные за свои действия и решения. Девчонке — шестнадцать. До совершеннолетия два года. Брак могут признать недействительным, Дэс.
Я прекратила смотреть себе под ноги и взглянула на супруга. Лорд оттон Грэйд мрачно смотрел на меня несколько долгих секунд, затем хрипло произнес:
— Варианты?
Его высочество повел плечом и с усмешкой ответил:
— Учитывая заинтересованность церкви — без вариантов. Мой совет, и совет от души — отдай Иоланте ее любимицу, найди себе нормальную жену, заведи детей.
На мгновение представила себе, что лорд оттон Грэйд так и поступит. Первая мысль — радость, облегчение, вера в светлое будущее без пугающего последнего представителя династии Грэйд, без убийств и смертей, без… Но еще в самом начале герцог очень правильно сказал — в глазах всего общества я та, кто ночевал с ним под одной крышей, то есть фактически в одной постели. Для меня будут закрыты все двери. Никто и никогда не возьмет меня в жены. У меня не будет детей… зато останется жизнь… и свобода.
даже самые обычные пожелания порой могут превратиться в смертный приговор.
ему даже в голову не приходило, что есть чувства, которые нельзя пропускать мимо себя… просто так.
Вот, любовь, например.
Упустишь ее, и она никогда больше не вернется, и наказание за то, что упустил, будет жестоким и совершенно справедливым, только наказанным жить… трудно. Почти невозможно. Андрей силился вспомнить, как жил все эти годы, после того, как сдался без боя и все упустил, и выходило, что он никак не жил.
Если бы не катастрофа и не врач, своими руками вынувший его из небытия, он никогда бы этого не понял. Или понял бы как раз там, где поют ангельскими голосами, а было бы уже поздно, и не поправить ничего!..
— В прислугах лучше? — возмущенная Фло ткнула в мою сторону измазанной шоколадом ложкой. — Бедная моя леди Ингеборга, счастье-то какое, не видит, какой дурындой ее дочка выросла: чем жениха искать, так она нашла у кого полы мыть! А дети как же? От мытья полов дети не заводятся!
— Смотря как мыть… — хмыкнула Тита.
— Дети — не вши, чтоб заводиться! — сквозь зубы процедила я. — Детей рожают от мужчины, с которым хочешь провести жизнь. Вот встречаешь такого мужчину и понимаешь, что хочешь за него замуж и хочешь от него детей! А просто так, потому что, видите ли, положено замуж и детей… спасибо, не надо! Обойдусь!
...человеческий характер вытекает непосредственно из человеческих генов и что ее дети вместо заботливо ухоженных растений могут вырасти с таким же успехом дикими сорняками.
Может быть, у всех умирающих такое чувство, будто они и не жили? Не успели вздохнуть как следует, как уже все пролетело, конец? Всем ли жизнь кажется такой невыносимо быстротечной — или только ему, здесь, сейчас, когда остался всего час-другой на раздумья и размышления?
Какая жалость, что мозги у тебя, как пастуший фонарик: сколько ни зажигай, ярче не станет.
Она оказалась смуглой, экзотичной и совершенно лишенной возраста — в точности такой, какой должна быть русская графиня.
Люди более всего падки на красоту.
Порой при переменах судьбы даже самые сильные нуждаются в самых слабых.