Столько-то сотен рабочих рук на этой фабрике; столько-то сотен лошадиных сил. Известно с точностью до силы в один фунт, чего можно ожидать от машины; но вся армия счетчиков, выводящих цифры государственного долю, не скажет мне, какова сила добра или зла, любви или ненависти, патриотизма или недовольства, добродетели, выродившейся в порок, или порока, переродившегося в добродетель, на какую способна, в любую минуту, душа хотя бы одного из молчаливых слуг машины с непроницаемым лицом и мерными движениями. В машине нет тайн; в каждом, самом ничтожном из них, заключена глубочайшая тайна — на веки веков.
У каждой женщины, даже заурядной, но искренне любящей, любовь несовместима с унижением, ибо истинная любовь тоже честолюбива.
...сказки порой могут оказаться и былью...
...когда он повернулся, в его взгляде сквозило что-то новое, чего я никогда прежде не видела: улыбка, нежность и… что-то еще, неясное моему затуманенному сознанию. Понимала я только одно -- мне хочется его поцеловать, но уже не в щеку, а по-взрослому.
Быть сиротой – не просто статус, это чувство, твой личный груз, а может, и черта характера.
Если что-то грызет твою память и рвет воображение, молчание не поможет. Нельзя запереть горящий дом на ключ в надежде забыть о пожаре. Сам по себе пожар не утихнет. Если о чем-то долго молчишь, оно растет, растет в тишине, как опухоль…
Бывают моменты, редкие, к счастью редкие, когда, кроме веры, нам ничего не остается.
Лучше тысяча врагов снаружи дома, чем один внутри /арабская пословица/
Самое пагубное в творчестве, особенно для начинающего, – это легкий успех или видимость успеха. На моей памяти таким людям ничего путного в искусстве не удавалось. В театре или кино лучше начинать с азов, с самого маленького… Не рвись в облака, стой покрепче на земле, и она одарит тебя.
Если б было светло, они б сгорели со стыда. Но кругом чернела ночь.
Министр сказал, что образование не будет платным. Примета сработала: всё образование стало платным. Вообще, должен предупредить: в новом году всё в России станет платным, кроме работы.
А я — лишь путь для самого себя, дорога, которую мне надо пройти.
— Да у тебя на лице написано, что ты уже имена нашим детям выбираешь! — Я обвиняюще ткнула его пальцем в татуху на бицепсе.
— Не угадала. Что там выбирать? Я давно придумал.
Порой из-за любви люди готовы на самые нелогичные поступки и самопожертвование.
Мы вам уже объясняли, что Гомер, Шекспир и другие деятели науки тоже умерли, но по‑прежнему продолжают оставаться загадкой для исследователя. Смерть не может считаться препятствием для исследовательской работы, а тем более для административно‑исследовательской.
Такую радость, как я, нужно принимать стоически и терпеть изо всех сил. Потому как альтернатив нет. Если я кого-то решила осчастливить своим обществом и вниманием… Ну… будет он счастлив, хочет того или нет.
— А мне можно принимать решения? — нерешительно спросил Дар, глядя на конта большими испуганными глазами.
— Кир Дарен, — строго произнёс Алан. — Вы отвечаете за своих людей и должны сами заботиться о них. Ошибки ваших людей — это ваши ошибки. Достижения ваших людей — ваши достижения. Вы вправе принимать решения, предварительно получив моё согласие, но нести ответственность тоже будете вы. С того, кто правит, и спрос больше.
Idiots are highly flammable, love. Let them all burn in hell.
Сойти с ума не так просто, как тебе кажется, даже и в наши дни.
– Итак, ребенок, носящий фамилию Мортимер и не обладающий магией Мортимер? – Выродок, – сквозь зубы подсказала Агата. Он слегка поднял светлые брови и быстро взглянул на Келдыша. – Ну-ну, хоть что-то ей перепало, не так ли? – Вы говорите о нашем убийственном семейном обаянии? – уточнила Агата.
Короче, она имела — в высшем развитии — то качество, которое отличает именно русскую душу и которое является причиной многих русских исторических успехов и неудач: слепая, нерассуждающая человечность.
Тебе давно пора сесть и подумать о своём будущем.
Печаль многосложна. И многострадальность человеческая необъятна.
Если любое существо регулярно подвергать разным телесным наказаниям, адекватно мыслить и вести себя оно уже не сможет.
Человек, мстящий слабому, вместо того, чтобы дать отпор сильному, недостоин даже презрения.