- Что есть ТПРУНЯ? — осведомился он, обращаясь в пространство.
Я немедленно откликнулся:
— ТПРУНЯ есть авторитетный административный орган, неукоснительно и неослабно выполняющий свои функции и никогда не подменяющий собою других административных органов.
Ведь мужчина, у которого уже есть любимая, никогда не ответит на чувства другой.
Всё же, думается мне (а я с тех пор не раз думал об этом), знай я, что в соседней комнате кто-нибудь страдает точно так же, но молча, я отнёсся бы к этому гораздо спокойнее. Но когда страдание обретает голос и заставляет трепетать наши нервы, тогда душу переполняет жалость.
- Нет, в спину я стрелять не буду, мне это противно, я никого не могу убивать в спину!
- Скажите какие интеллигентные штучки! Таких негодяев можно убивать со всех сторон!
Дарить подарки — одна из главных привилегий собственника, правда? Там мы утверждаем свое право на людей. Вживляем в их жизнь частичку себя.
– И вообще, я врач. У меня мат входит в базовую профессиональную комплектацию…
Опущенные глаза немедленно говорили: на меня больше не рассчитывайте
— Мстительность — пустейшее из всех чувств, — пренебрежительно бросил Менчерес.
— Месть избавляет от подавленного гнева, — возразила я.
... Женщина - бесстрашное существо, когда дело касается внешности.
– А я тебе говорила, чтобы ты забыл про меня, – не сдалась девушка. – И не один раз.
– Да я бы с удовольствием, – в голосе Барента прорезалась злая безнадёжность, – да не забывается!
– Надаю по шее, сразу забудешь! – сердито пообещал дорин, подхватывая невесту под руку. – А Лие я, между прочим, тоже ничего не запрещаю. Но спокойно смотреть, как она лезет к монстрам, не умею и, наверное, никогда не научусь.
– Ну, тогда можешь надеть ей обручальное колечко, – разрешил Тайдиру ничего не упустивший Экард. – И прощайтесь… на несколько дней. Учить свою дочь я буду сам.
И то, что сделала природа, казалось, создано было искусством.
Даже если у вас есть паранойя, это не значит, что за вами не следят
– Даже плотоядность не может вменяться в вину, раз уж она возникла в ходе естественной эволюции! Но различия между так называемым человеком и его сородичами-животными почти совершенно отсутствуют! И подобно тому как БОЛЕЕ ВЫСОКИЙ рост еще не дает права пожирать тех, кто ростом ПОНИЖЕ, так и несколько БОЛЕЕ ВЫСОКИЙ разум отнюдь не дает права ни убивать, ни пожирать тех, кто ЧУТЬ НИЖЕ умственно, а если уж кто-то иначе не может (возгласы: «Может! Может! Пускай ест шпинат!»), если он, повторяю, НЕ МОЖЕТ иначе, по причине трагического наследственного увечья, то пусть бы уж поглощал свои окровавленные жертвы в тревоге и в тайне, забившись подальше в норы и самые темные закоулки пещер, терзаясь угрызениями совести и надеясь когда-нибудь избавиться от бремени непрестанных убийств. Увы, не так поступает тошняк-полоумник! Он над бренными останками глумится, он их режет, кромсает, полосует, поджаривает и лишь потом поглощает в публичных кормилищах и пожиральнях, глядя на пляски обнаженных самок своего вида и тем самым разжигая в себе аппетит на мертвечину; а мысль о том, чтобы покончить с этим галактически нестерпимым положением дел, даже не приходит в его полужидкую голову!
Я, сколько ни любил бы вас, Привыкнув, разлюблю тотчас.
Девушке не следует бросать всех своих друзей из-за отношений спарнем.
Наверное, когда-нибудь она встретит своего принца и будет жить с ним долго и счастливо. А пока ищет…
На танцполе один за другим ко мне подходили парни, предлагая пристойное и не очень. Кто-то хотел угостить коктейлем, кто-то снять на ночь, а кто-то просто поехать к нему.
– За что мне это? – прошептала я одними губами.
– Великие… – монашек сглотнул. – И славные боги посылают нам испытания, дабы сделать нас сильными и милосердными.
– Я не из вашего мира, – на всякий случай, напомнила ему. – Ваши боги ко мне не имеют никакого отношения.
– Возможно боги твоего мира специально послали тебе такие тяготы, потому что все испытания вашего мира были над тобой не властны.
Вообще-то, каждый человек чудо как хорош, если правильно рассчитать дозировку. Самые невыносимые типы могут показаться почти ангелами, если видеть их один раз в три года и не дольше тридцати секунд кряду.
Все так просто — уму непостижимо! Люди делятся не на умных и глупых, не на худых и толстых, не на черных и белых. Даже не на мужчин и женщин. А на тех, кто сам выбирает, в каком из снов проснуться, и тех, кто просыпается где придется. Вторых, ясен пень, больше. Мы все «вторые»…
Лучше набраться смелости признать собственное бессилие и принять непредсказуемость жизни, нежели постоянно терзаться угрызениями совести.
Иногда смерть- это единственный возможный выход.
...человек не растение и процветать ему долго нельзя. Молодость ест пряники золоченые, да и думает, что это-то и есть хлеб насущный; а придет время – и хлебца напросишься.
Верховая езда и соколиная охота жизненно необходимы для будущего королевства, и еще нужны рыцарские турниры. Надо вернуться к истокам.
Поразительно, как часто с собаками куда-нибудь не пускают. Детей — не то чтобы он, само собой, возражал против детей, — так вот, детей пускают куда угодно, а собаки, как правило, ведут себя гораздо благопристойнее.