— А откуда ты знаешь Ядвигу Еловну?
— Старые знакомые.
— А насколько старые?
— Ника, в приличном обществе не положено задавать столь личные вопросы.
— А ты считаешь своё полуголое общество — приличным?
— А тебя что-то смущает? Или волнует… — в очередной раз усмехнулся мужчина.
Королева восторгалась: «Как Ичи возмужал!»
Да. Обзавёлся женщиной в своём теле и резко возмужал… Бывает.
– Не всегда люди бывают плохими и не все превращаются в монстров. Иногда люди остаются людьми. Всё, что нужно для этого, – всё у нас уже есть. Всё находится в нас.
Но безоговорочно соглашусь, что “поют” кладбища в сути об одном и том же, но разными голосами: память о мёртвом сильнее памяти о прошлом; единственная территория, где мы по-настоящему живём, – это люди, на которых мы излучали своё бытие; уходя, они забирают в могилу и наши частицы. Мы ежедневно исчезаем в наших мертвецах, умираем в них. Чем больше было излучения, тем горше ощущение потери, ведь хороним не покойника (его по метафизическому счёту невозможно похоронить, он уже по другую сторону реальности), а самих себя. Поэтому и кладбище бывает только наше, а не чьё-то.
- Ты просто влюблена. - А ты? - А я реалистка. И жить хочу.
Художественная правда бесповоротно уже сделалась моим идеалом в искусстве.
Если и правда хотите изменить свою жизнь, позвольте себе полностью прочувствовать гнев и ярость, причем не в отношении других или мира в целом, а просто внутри себя.
Конечно, мое самолюбие после разгромных слов, которые я подслушала, немного потешило то, как Бежан застыл на несколько секунд на пороге, а лицо у него вытянулось, но я не была настолько тщеславна, чтобы забыть о своем неприятии ситуации. Для меня подобная подготовка значила одно - если уж мужчина и собрался как-то восполнять энергию, то явно через постель.
А я на это согласия не давала.
Знаешь, как ужас жрет калории? Пачками!
Наверное, слабая, ранимая женщина, воспитанная на дамских романах, могла бы ощутить, что ее сердце разбито.
Впрочем, мое сердце, закаленное в житейских передрягах, отличается особой выносливостью и разбить его не так уж легко. Приятно думать, что сила моего духа подобна гранитной скале, ударяясь о которую, рассыпаются сплетни и злопыхательские инсинуации.
…когда мир разваливается на части, мозг ничем не по-могает. Он отключается и лишь тихо гудит. Сердце будет рваться и болеть, пока не уверишься, что вот-вот умрешь. И в каком-то смысле даже будешь желать себе смерти. А вот инстинкты.. именно они спасут тебя от смерти.
Но всё в этом мире имеет начало и конец. Даже самое страшное заканчивается когда-то. Плохо другое - порой дожить до этого финала не удаётся, и тогда смерть и становится им - концом всех бед. Единственным избавлением от них.
«Жидкий» интеллект – это способность решать абстрактные задачи вроде логических головоломок. «Кристаллический» интеллект – это запас сведений о мире, в том числе выученные короткие пути, позволяющие делать выводы о нем.
- Нет, если я попаду под поезд, и мне перережут живот, и мои внутренности смешаются с песком и намотаются на колеса, и если в этот последний миг меня спросят: "Ну что, и теперь жизнь прекрасна?" - я скажу с благодарным восторгом: "Ах, как она прекрасна!"...- Положим, вас посадили в тюрьму на веки вечные, и всю жизнь вы будете видеть из щелки только два старых изъеденных кирпича... нет, даже, положим, что в вашей тюрьме нет ни одной искорки света, ни единого звука - ничего! И все-таки разве это можно сравнить с чудовищным ужасом смерти? У вас остается мысль, воображение, память, творчество - ведь и с этим можно жить. И у вас даже могут быть минуты восторга от радости жизни.
Ему было разве что неприятно, что он совершил ошибку, а на эту ошибку указала женщина, вопреки народной мудрости «у бабы волос долог, да ум короток».
Никогда раньше мужики так со мной не разговаривали, я собралась ответить в том смысле, что мечты редко претворяются в жизнь, а особенно такие дурацкие
Мы с Юрао продолжали мрачно смотреть на изваяние в стиле эльфийского натурализма, где мы страстно целовались, а на моем пышном платье в ореоле завитушек значилось «ДэЮре».
Чем все кончится, хотела сказать Фрэнсис, сейчас невозможно представить. Так в пору звонкой юности ты просто не в состоянии вообразить себя старым и немощным; так в расцвете жизненных сил никогда не думаешь о смерти.
Какое может быть дело до комедии, когда у тебя в жизни происходит такая драма, с вечной дилеммой: быть или не быть? Влюбляться или всё‑таки не влюбляться?
Гектор, ты все мне теперь - и отец, и любезная матерь,
Ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный!
Детство на цыпочках вышло вон.
Многие люди не привыкли считать своего милого котенка серийным убийцей, но кошки есть кошки.
— Кто это?! — завопил во сне Падов. В ответ, как бы без предупреждения, прозвучал громкий голос: — Вы совсем не то, что о себе думаете. — Я — человек… вернее дух, — подумал Падов. — Но… но, — ответил голос. — Я — личность, — опять подумал Падов. — Дурак, — ответил голос. На этом все кончилось.
В каждом искусстве, а также в каждом ремесле — заруби себе это на носу, прежде чем уйти — талант почти ничего не значит, главное — опыт, приобретаемый благодаря скромности и прилежанию.
О, улыбаюсь я. Верните мне бывшего Властелина. Он, кстати, мой муж. Только он об этом не знает - но ничего, просветим.