Было в его поразительных глазах что-то от драгоценной сухости темного меха. Бесчисленные сверкающие волоски, колоски — штриховкой по наглой поверхности.
Родитель все равно бросится в горящий дом, чтобы спасти своего ребенка, даже зная, что они погибнут оба. Безумие ли это или благородный выбор, внушенный любовью, которая движет им?
Принято считать, что люди раскрываются, узнав о чужой беде. Но я считаю иначе. Когда плохо знаешь человека, но тебе надо понять, каков он, расскажи ему о чужой радости, об успехе. И сразу станет ясно, с кем ты имеешь дело.
В юности так легко отличить черное от белого, с возрастом неизбежно возникают проблемы оттенков.
" Зрелого человека невозможно перевоспитать: можно только принять, что любовь - это когда глаза мужчины сверкают, не в силах от тебя оторваться. Остаётся лишь кротко и честно ответить на чувства и пристойно общаться в пределах не возможностей, заданной логикой страсти. "
Ему мучительно не хотелось хоть чем-нибудь выделяться из толпы. Он носил усики, как значок корпорации: они как будто уравнивали его с остальным человечеством, но глаза выдавали его — карие, по-собачьи жалкие глаза…
«Думать тоже учиться надо. Если бы все умели это делать, в мире не было бы ни горя, ни боли…»
Иногда мне кажется, что главная человеческая черта – это делать всё наперекор здравому смыслу.
Я перестал бояться острых предметов, и мне надлежало только избавиться от особенного страха оставаться наедине с самим собой
Критиканы (каковыми являемся все мы) живут в своем замкнутом мире и не делают никаких попыток проникнуть в мир других людей.
Если человек не захочет, никто и ничто не заставит его идти по кривой дорожке. Почти всегда тот, кто преступил закон, сделал это по собственной воле.
то, что один человек считает своим сокровищем и мудростью, звучит для другого, как глупость
За бесценные вещи приходится платить болью
- Всякий след имеет конец, и всякое несчастье служит уроком!
Рано или поздно каждый получает то, что заслужил...
Она была океаном, я – сушей.
Время идет так быстро. Как быстро идет время!.. Его не остановишь. Только-только пожил - и уже пора умирать...
Я хорошо пел, наверное, даже было слышно на другой улице.
– Это не то, что ты подумала! – Воскликнул Олежек.
Действительно! Эти двое на кровати голые охают-ахают, потеют, глазки закатывают. Что же я могла подумать? Да по любому погоду обсуждали. А голые, потому что нынче жара все рекорды побила. Угу.
Волшебство приходит из книг.
я вдруг подумала – а посмотрел бы он на меня тем же, чуть восхищенным взглядом, когда я еще не была длинноногой блондинкой с идеальными параметрами? Что-то мне подсказывает, что нет. Что-то, что всегда становится каменной стеной на пути любых отношений… Травля в старшей школе, в принципе всегда оставляет след, а фотка меня прежней, всегда отрезвляюще действует… на меня. Никому больше я ее не показываю и не покажу.
... однажды случилось чудо. Он [Анатолий Папанов] сказал себе: «Нет!», – и навсегда распрощался со спиртным. С тех пор даже на больших застольях наливал себе в рюмку вместо водки минеральную воду. Впрочем, для того, чтобы остаться в профессии, отец пожертвовал бы и большим, чем водка.
Голос поднялся под черным дымом, застлавшим гибнущий остров. Заразившись от него, другие дети тоже зашлись от плача. И, стоя среди них, грязный, косматый, с неутертым носом, Ральф рыдал над прежней невинностью, над тем, как темна человеческая душа, над тем, как переворачивался тогда на лету верный мудрый друг по прозвищу Хрюша.
Странное создание человек: стоит минут десять посидеть с закрытыми глазами, и открывается поразительное многоцветие.
- Надо бы чаще друг другу, – продекламировал он, – истину ту повторять: девицам вашего круга стыдно приличий не знать.