многие люди живут, не решаясь ничего менять в своей жизни, при этом ответственность за все ложится на них самих. Боги управляют нашими жизнями, но в то же время дают шанс все изменить. Не стыдно начать все заново, плохо оставаться на месте и ныть, как тебе все не нравится, обвиняя в своих неудачах всех вокруг, не задумываясь, что главная причина — собственная нерешительность
Послушайте, самый лучший подход: творить так, как будто никакой бюрократии не существует...
Половички на полу, портреты вождей на стенках, цветы на подоконниках, белые занавески на окнах — все это создавало хоть и незатейливый, но удивительно милый уют.
"К вечеру дождь утих и небо прояснело. Из окна квартиры Илюшина открылся вид на город: глянцевитые крыши, бледно-желтые пятна поредевшей листвы, быстро теряющие цвет в подступающих сумерках.– Мы знаем ненамного больше, чем два дня назад, – устало сказал Макар, рассматривая свой двор.– Мы знаем намного больше, – поправил Бабкин. – Просто толку от этого никакого."
...бесполезность существования будет томить его всю жизнь. Тупое ожидание, несбывшиеся мечты, паника при мысли, что уже слишком поздно.
честность, в наши дни, всё одно, что слиток золота забытый кем-то посреди дороги, невероятно редкое явление.
Давным-давно люди считали самим собой разумеющимся, что в будущем будет больше времени для досуга. И это справедливо — для неумех и бесталанных личностей, которые мало что могут внести в общую копилку. Если люди довольны своей работой, досуг — в старомодном понимании этого слова — им ни к чему. Никто никогда не спрашивает, как отдыхали Ньютон или Дарвин или как проводил выходные Бах.
"У неё очень интересные взаимоотношения с реальностью"
«Не позволяй никому держать тебя в секрете, Карла, если он не может быть твоим другом на публике, он тебя не заслуживает.»
Несмотря на традиционные классовые различия, в Великобритании люди сохраняют чувство собственного достоинства, обделенных привилегиями здесь не топчут и не унижают, как в маоистском Китае.
С этого дня я стал Фомой недоверчивым.
То есть я пожалел, что когда-либо бывал доверчив. Что поддавался одной из страстей разума. Доверчивость — это страсть.
Недоверчивый Фома не то чтобы ни во что — он верит не во всё. Он верит в первое, а во второе — лишь в той мере, в которой первое вытекает из второго. Недоверчивый близорук, методичен, далеко не загадывает. Если даны две взаимопротиворечащие вещи, верить и в ту и в другую, предполагая гипотетическую третью, которая из объединяет — это уже доверчивость.
По-моему,не сложно заставить людей поверить в любую глупость.
Завтра я поведаю вам, что такое настоящая женщина, — интимно понизив голос, пообещал министр нежных чувств.
Опять он за старое! Выпендривается и бесит!
— Так я и так в курсе, — фыркнула я. — Знаю. Умею. Практикую.
Дети, будьте любопытными. Ничего нет хуже..., чем если пропадает любопытство. Ничто так не давит, как попытки подавить любопытство. Из любопытства рождается любовь. Она венчает нас с миром. Оно - составная часть извращенной, идиотской нашей любви к этой несносной планете, на которой мы живем. Люди мрут, когда уходит любопытство. Людям надо искать, людям надо знать. О какой такой по-настоящему революционной революции может идти речь, покуда мы не узнаем, из чего сделаны.
Конечно, молчание не всегда является признаком ума, но оно свидетельствует об отсутствии глупости.
Человек - печальное млекопитающее, гребнем расчесывающее волосы.
«Мужика тебе надо», — вздыхает периодически мама, глядя на мое равнодушное лицо, когда я к родителям в гости на семейный ужин приезжаю. Ну, надо, конечно. Только где его взять? Возраст розовых очков прошел, нормальные парни разобраны более ловкими и менее разборчивыми девицами, а тратить время на очередного самовлюбленного придурка, без пяти минут гения, который себе на пиво и сигареты денег заработать не может…
Малыш был в зените детской мудрости, которая никогда не предполагается взрослыми и, стало быть, проходит нераспознанной.
Комнату освещала одна-единственная свеча, но еще не родилась та женщина, чья красота проиграла бы при свечах.
Приглядевшись повнимательнее, я поняла, что если это – обычный мужчина, то я – хряк в балетной пачке.
Люди становятся рабами этикета. им сказали, что они должны быть такими-то и такими, и они стремятся быть такими и до последнего вдоха так и не узнают о себе, кто они были и кто они есть. Оттого они никто и ничто, и поступки их двойственны, неясны, сумбурны. Человек прежде всего должен иметь смелость быть собой.
Она управляла машиной так же решительно, как управляла бы мужчиной, если бы таковой достался ей во владение.
Каждый шкаф только о том и мечтает, чтобы его открыли.
Самые действенные яды таятся в красивых флаконах
Том шел молча, с высоко поднятой головой. Он терпеть не мог всех этих людишек, но нельзя же сказать об этом Мардж, ведь она сама из них.