Есть и более красивые, более яркие места… но ничто не сравнится с мягкой линией обрисовывающих горизонт тосканских холмов, рассыпанных тут и там домиков, дорог, пропадающих в рощах и тем особенным светом, который возможен только здесь, и ни в каком другом регионе мира или всей Италии.
Не зря именно сюда веками стремятся художники и фотографы… Озоновая дыра, что ли, особенная, уже тысячу лет, как стоит над этим местом?
Любовь – самое волшебное и удивительное чувство из всех
В отделе Вечной Молодости после долгой и продолжительной болезни скончалась модель бессмертного человека.
Единственное спасение для русского человека, обладающего умом и совестью, состоит в том, чтоб жить самому по себе, по своим собственным правилам, и ни в коем случае не мешаться с остальною массой.
Человек вербуемый в одной стране для нужд другой страны, освобождается от национальной привязанности, политического эгоизма и преданно, как никто другой, служит собственным интересам, самому себе.
— Привет, — рыжaя девицa, слегкa зaпыхaвшaяся, упaлa рядом. — А вы кто?
— Мы — креaтивщики. Концепт рaзрaбaтывaли и всё тaкое, — скaзaл Кешкa. — А ты?
— А я Юлиaнa. Политкорректно и оптимистично освещaю aпокaлипсис, концепт которого вы рaзрaбaтывaли.
Взялся спасать принцесс — соответствуй званию героя!
в любой группе руководителей наиболее успешен тот, кто быстрее обнаруживает, что был неправ
Даже такая, казавшаяся очевидной и вроде бы сама собой разумеющейся вещь: не было у нас всезатопляющего изобилия шедевров, потому что «давили» сверху: система, начальство, тоталитаризм. И все-таки были шедевры! Немного, не каждый день, но — были! Прорывались и Тарковский, и Иоселиани, и Шукшин… И другие прорывались. И кино было! А сегодня? Никто не давит, не душит, не «учит», не «притесняет», не руководит, а где шедевры? При застое и давеже сверху — были, а при свободе — где?
Губка для мытья посуды – одна из самых грязных вещей в доме. Она грязнее в 200 000 раз по сравнению с сиденьем унитаза и может вызвать опасные заболевания
— Так ты что, не умер? — поинтересовался бес.
— Нет.
— Жаль!
— Прекрати вертеться! — прикрикнул на него Натаниэль. — У меня для тебя поручение.
— Одну секунду, — отозвался бес и резко затормозил. — Кто это с тобой?
— Бартимеус, ещё один мой раб.
— То есть ему нравится так думать, — отозвался джинн.
Бес нахмурился.
— Бартимеус? Тот самый, который сидел в Тауэре?
— Да.
— Он что, не умер?
— Нет.
— Жаль.
Можно сколько угодно говорить о переживании потери, о том, что время лечит, но от законов биологии никуда не денешься: если рассечь растение пополам, рана не заживет и оно погибнет.
Причина моего дурного расположения в том, малышка, что ты не просто решила, а поставила целью принести себя в жертву, даже на секунду не задумавшись о том, как после этого жить к примеру Норту? Или Эдвину? Или Танаэшу? И это я перечислил лишь тех, кто безумно влюблён в тебя, влюблён настолько, что едва ли окажется способным к нормальному существованию в мире, в котором не останется твоей улыбки.
— И через пару десятков погонь и перестрелок кристалл вернули в агентство.— Ну… В общем, да.— На самом деле, операция подобного рода считается проваленной, если прозвучал хоть один выстрел. Тихо прийти. Тихо уйти. Чтобы никто и знать не знал, что происходит.— Ну, знаете ли… Про это книгу не напишешь.
Смысл жизни неизвестен, а потому и пути ее скрыты от глаз живых существ. Кто, например, может утверждать, что шизофреники не правы? Они предпринимают отважное путешествие, отворачиваются от простых вещей, которые можно пощупать и которым можно найти практическое применение, они обращаются в глубь, к смыслу. А там-то и находится бездна — черная как ночь. Кто знает, вернутся ли они оттуда? А если вернутся, то какими станут, узрев смысл? Я восхищаюсь ими.
Если судьба делает подарок, нужно хватать его и держать изо всех сил невзирая ни на что, потому что, за отказ от таких даров жизнь наказывает очень сурово и бьёт не только чужими руками и делами, но и своими собственными.
Жизнь-это когда идешь по канату.Все остальное-ожидание жизни.
Почему-то некоторые мужчины настолько уверены в своей неотразимости и в своем праве брать все, что понравится или захочется, что воспринимают отказ как нарушение этого никем не подтвержденного права.
Значительную часть наших представлений о себе и своей роли в этом мире мы не осознаем, поскольку мы их не выбираем, а получаем по наследству.
— Зачем ты отдал мне щит? Могли бы вдвоем укрыться. Дождаться помощи… Глупое геройство, — прошептала в отчаянии, с тревогой наблюдая, как стремительно бледнеет его лицо.
— Это ты глупая… — по его губам скользнула тень улыбки. — Не поняла до сих пор. Если с тобой что-то случиться я просто не сумею… Не смогу быть. Ясно?
Кивнула, сглатывая внезапно образовавшийся в горле тугой комок и осознавая с предельной ясностью: а ведь я тоже… Не получится у меня больше без него.
В ушах звенело, накатывала страшная слабость — последствия магического истощения, но я из последних сил цеплялась за реальность, чтобы следить за состоянием Кайдена. И только когда рядом возник Хобб, а над головой простер крылья Шур, загораживая от всего мира, позволила себе потерять сознание.
... быть рядом с мужчиной не значит не быть одинокой.
Оцените комизм ситуации: десять миллионов жителей сдохнут в обстановке полной секретности.
Ведь в итоге все на свете когда-нибудь кончается...
Часто грязь восседает на троне - а часто и трон на грязи.
Страх и неуверенность убивают разум, — любила повторять бабушка. — Разум, который ... в любой ситуации должен быть холоден и исполнен достоинства