Жизнь человеческая не что иное, как непрерывная череда обманов.
В чем был основной спор среди хиппи? Не в личном отношении к богу, существование которого в пику совковому атеизму признавалось нами почти всеми; не в том, насколько совковой системе можно служить, — считалось, что по минимуму, чтобы не посадили за тунеядку; не в том, надо ли делать профессиональную карьеру, — совок это никому бы током не позволил. А в том, надо ли заниматься политикой и до какой степени мы должны быть отстранены от цивильных процессов. Под политикой подразумевались хоть какие-то выступления, демонстрации, политические лозунги на значках у нас на груди, подписание прокламаций и участие в чисто политических сборищах антисоветского, естественно, характера, которых, по существу, нигде и не было. Часто повторялся лозунг «Лучше влезть в грязь, чем в политику». Споры об этом велись, а политикой явной у нас никто не занимался.
Любовь в сущности, возникает в одиночестве, когда рядом нет её объекта, и направлена она не столько на того или ту, кого любишь, сколько на выстроенный умом образ, слабо связанный с оригиналом.
Старое правило: когда сомневаешься, отрицай. Ни в чем не признавайся.
— после полудня я читала книгу.
— Что-нибудь познавательное или опять какой-нибудь роман?
— Да так, глупую книжонку. Купила в книжном, в городе.
Азер снисходительно улыбнулся и покачал головой, словно дивясь неразборчивости вкуса жены. Судя по его тону, сам он читал исключительно великих философов и, как правило, в оригинале.
"Шестое чувство – это умение с закрытыми глазами коснуться указательным пальцем своего носа, а не ткнуть мимо. Осознавать свое тело"
Возможно, мы просто не способны оправиться от наших первых влюбленностей. Возможно, в свойственной юности расточительности мы легко и чуть ли не произвольно раздариваем наши привязанности, безосновательно полагая, что у нас всегда будет что еще предложить.
«Смотрите, смотрите, доктор, вот он, сидит у двери. Он ждет, когда вы уйдете» стр.81
Судьбу не обманешь, человеческое невезение беспредельно, и каждый раз мы абсолютно не готовы к новым ударам.
Конечный пункт у всех один, а вот маршрут - отчасти выбираемый, отчасти предопределенный - у каждого свой и меняется в мгновение ока.
– Так с чего желаете начать? – располагаясь напротив, уточнил казначей. – С доходной книги или расходной? За какой год? Или, может, сначала показать вам сметы и сведенные балансы?
Сметы? Сведенные балансы? Звучит жутковато…
Признаться, знаниями в бухгалтерском деле я не блистала. Скорее, наоборот, в этом вопросе на мне смело можно было ставить клеймо необразованной. Но выбора не оставалось: необходимо было разобраться, как управлять собственным замком.
– Давайте все, – с решимостью смертника ответила я.
– Да всё понять пытаюсь, как далеко ты зайти можешь, случись чего, – осторожно признался офицер.
– Всё зависит то того, что случится, – тихо ответил парень, глядя ему в глаза. – Но ежели близких коснётся, то краёв не будет. Это я вам твёрдо обещаю.
Стоит выпить с дьяволом и после очередной рюмки коньяка удастся уговорить его не злобствовать.
– А как же учеба? – простонала Зинаида. – Ну ее! – весело махнула рукой Аня. – Ко мне пришла любовь всей жизни.
Если тебе всё время нужно, чтобы человек был рядом, это и есть любовь.
...власть - это кошма. И как бы велика она не была, все равно на все не натянешь.
Приезжая в каждый новый город,путешественник встречается с частицей собственного прошлого, которую он таковой уже не считал: такое ощущение чуждости того чем ты больше не являешься или не обладаешь, подстерегает как раз в чужих, не принадлежащих тебе местах.
Именно потому, что у нее не хватало глубинных ресурсов души, она испытывала необходимость во всем том, что может создать иллюзию полноценного существования, значительности личности: в деньгах, во всевозможных материальных ценностях, в кастовых привилегиях, в социальном честолюбии – в тех вещах, без которых сильные натуры легко обходятся.
Хорошенькую девушку заметит каждый, как ты выражаешься, дурак. Художник может посмотреть на хорошенькую девушку и увидеть, какой она станет к старости. Художник получше способен увидеть в старухе хорошенькую девушку, которой она была много лет назад. А великий художник может посмотреть на старуху, изобразить её в точности такой, какая она есть, - и заставить зрителя увидеть ту, прошлую, хорошенькую девушку. Более того, он может заставить любого, у кого есть чувствительность хотя бы на уровне носорога, увидеть, что эта очаровательная юная девушка всё ещё жива, она только заперта в темницу дряхлого, умирающего тела. Он заставит тебя почувствовать ту негромкую, но старую как мир и такую же бесконечную трагедию, что каждая рожденная на Земле девушка на всю свою жизнь остаётся восемнадцатилетней - что бы там ни делало с ней безжалостное время. Посмотри на неё, Бен. Для нас с тобой старение значит не слишком-то много, а для них старость - трагедия. Посмотри на неё.
Как законопослушный гражданин, я обречен защищать право обвиняемого в преступлении на законный суд, который и должен приговорить его к повешению, если вина будет доказана, или освободить, если выяснится, что он ни в чем не виновен. Но я настаиваю на том, что обвинение — это еще не доказательство вины, критика — не ересь, призыв к переменам — не измена, поиски путей к мирному сосуществованию — не подрывная деятельность.
Ведь когда чего-то хочешь по-настоящему, всегда что-нибудь придумается. Ну, ясно, надо и немножко удачи.
Ксеон выбрал тактику, которая помогала почти во всех случаях. Он искренне верил в то, что все женщины любопытны в той или иной мере.
Полегче на поворотах, человечица, если я умру от кринжа, вы отсюда не выберетесь.
Единственный вид свободы, к которому мы по-настоящему чувствительны, это свобода, приводящая другого в состояние рабства.
Судьба не покупается и не продаётся.