А почему нет? Ты хоть и не красавец, так все ж царь не из последних.
Кощей хмыкнул.
— То ли восхвалила, то ли обругала.
"Само нарушение коммуникации с трудом поддается обсуждению, если только обе стороны не заинтересованы в ее восстановлении. Все это ставит любящего в почти безнадежное положение: соблазнительные преимущества разумного диалога кажутся исчерпанными, и его попытки вызывают только раздражение. Пока любящий действует по правилам (по-доброму), эти действия носят , как правило, иронический характер, они подавляют любовь, в стремлении оживить ее "
Маленьким девочкам всегда грустно. Они любят погрустить: им кажется, будто грусть - это душевные силы.
Пары постарше выглядели в основном одинаково: безучастный пожилой муж и бодрая пожилая жена в очках и шляпке
В нашем государстве о равенстве только мечтать!... хуже жилось женщинам. Мужа- слушайся. Если бьёт- терпи. И никто не защитит. Права на образование женщины тоже не имели. Я не знала ни одной женщины, которая бы умела читать. Нет, запрета на домашнее обучение не было, но никто не хотел нас учить.
.. они дремали, как непробудившееся желание, как незажженный огонь.
Невозможно найти того, кто не хочет быть найденным.
– Бабушка, я стучу твоими спицами, они хорошо подходят, – сообщил Леня. – Я давно тренируюсь! Хожу гулять и людям помогаю, у метро много больных торгует. Я делаю это незаметно, они не понимают. У каждого сердце звучит по-своему, надо только уметь его слышать.
But boys were always more confident about the future than us girls. They seemed to know what they wanted to become later in life: whereas with us girls the future seemed vague... It was as if we knew that no matter what efforts we put into our studies, our road led to the kitchen and to the bedroom.
— Дорогая девочка, — чуть раздраженно ответила бабушка, — каждый человек должен совершить свои ошибки.
Она очень устала и хотела домой, встреча повергла ее в непонятную печаль. Маландер одержим своей идеей, но, чтобы постичь ее, требуется время. Люди порой узнают истину слишком поздно, когда уже нет ни сил, ни желания начинать все сначала, или забывают о своей мечте по пути и тогда вообще остаются в неведении. Поднимаясь к дому, бабушка оглянулась на виллу, пересекающую горизонт, и подумала, что она похожа на навигационный знак. Особенно если задуматься и прищурить глаза, то можно принять ее за навигационный знак, предупреждающий, что здесь нужно сменить курс.
Бабы спрашивают, где же немцы и куда мы идем. Мы молча пьем холодное, из погреба, молоко и машем рукой на восток.
Туда… За Дон…
Я не могу смотреть на эти лица, на эти вопросительные, недоумевающие глаза. Что я им отвечу? На воротнике у меня два кубика, на боку пистолет. Почему же я не там, почему я здесь, почему трясусь на этой скрипучей подводе и на все вопросы только машу рукой? Где мой взвод, мой полк, дивизия? Ведь я же командир…
Что я на это отвечу? Что война — это война, что вся она построена на неожиданности и хитрости, что у немцев сейчас больше самолетов и танков, чем у нас, что они торопятся до зимы закончить всю войну и поэтому лезут на рожон. А мы хотя и вынуждены отступать, но отступление — еще не поражение, отступили же мы в сорок первом году и погнали потом немцев от Москвы… Да, да, да, все это понятно, но сейчас, сейчас-то мы все-таки идем на восток, не на запад, а на восток… И я ничего не отвечаю, а машу только рукой на восток и говорю: «До свидания, бабуся, еще увидимся, ей-богу, увидимся…»
И я верю в это. Сейчас это единственное, что у нас есть, — вера.
Потерять кого-нибудь — значит потерять не только этого человека, но и его привычки, жесты, манеру держаться — все, что было с ним связано и окружало его. Расставшись с любимой женщиной, мы обнаруживаем, что расстались и со множеством вещей, картин, стихов, мелодий, мест: с Данте, Авиньоном, шекспировским сонетом, корнуэльским морем.
Если ты знаешь, что должно случиться с людьми, и не знаешь, что с ними уже случилось, трудновато бывает помешать случиться тому, что ты не хочешь, чтобы случалось
«А кто-нибудь вообще видел когда-нибудь веселого налоговика?» — думает он. На свете нет профессии, располагающей к юмору меньше, чем эта.
и наша любовь представлялась мне чем-то вполне обычным, естественным, чем можно было совсем не дорожить ведь не дорожим мы воздухом, которым дышим и который нас окружает; мы понимаем, что он нам необходим, только когда его вдруг начинает не хватать и мы задыхаемся.
Главное, конечно, случайно не умереть в процессе.
– Вы не только дерзкая, но еще и самодовольная, – пробормотал он наконец.
Диана вскинула брови.
– Разве знать себе цену – это самодовольство? Ведь у меня есть всего несколько лет, чтобы дорого продавать мой товар, а потом стоимость снизится. Так почему бы мне не искать лучшей цены?
Женщины, которые застилают полки бумагой и вешают на кухне два полотенчика, питают инстинктивное недоверие и неприязнь к людям, подобным Маку и его друзьям. Эти женщины знают, что от таких исходит самая большая угроза домашнему очагу, так как они стоят за свободу, праздность, приятельство и созерцание в противовес аккуратности, порядку и приличию.
Такую минуту можно ждать всю жизнь. Женщина, которую ты и не мечтал встретить, сидит перед тобой, говорит и выглядит совершенно как женщина из твоих снов.
— Если не хочешь провести первую же ночь за решеткой, то нет. Украсть жену — это ерунда, но украсть машину – это преступление против собственности.
– Как это? – еще больше изумился Стас. – Чего это вдруг он твой брат?
– Потому что ты – мой папа, Наташа – моя мама, а Сережа мой брат. Я всем так говорю, потому что у всех остальных есть и папа, и мама, и братья или сестры. Поэтому я так решила, чтобы все было как у людей. Тетя Поля всегда так говорит, что у нас все должно быть, как у людей. Вот, и я так решила, раз у всех есть, то и у меня должно быть.
Главная цель человека — обрести себя. Это удается единицам. Все остальные слишком ленивы или трусливы, чтобы идти по этой тропке над бездной. Зато тот, кто прошел по ней, — получает в награду настоящую жизнь, а не серое существование.
- Дарла, - со вздохом произнес Гран, - нам вот-вот на соревнование по некромантии идти. Ты хоть помнишь об этом?
- О чем? О соревновании? – легкомысленно отозвалась она. – Да помню вроде.
- Ты бы хоть поволновалась для вида, - Аниль явно переживала куда больше некромантки.
- А чего мне волноваться? – не поняла Дарла. – Я же знаю, что мои друзья мне помогут.
- Вообще-то нам запрещено будет вмешиваться, - напомнила я.
- А причем тут вы? Я о нежити с местного кладбища.
Кстати ты не помнишь, АБВАРАЖИТЕЛЬНА пишется через четыре А?или через три?
С милой в кроватке и катехизисы сладки.