Для них репутация важнее, чем их лица.
Трай умудрился стать мне другом, и мне категорически не хотелось что-то менять в этом вопросе. В конце концов, женщин вокруг много, а настоящие друзья - существа редкие.
Есть только одна добродетель — стойкость. Спартанцы были правы, человек может вынести всё. Действительно невыносимая боль убивает мгновенно.
«Из приятного рождается печаль, из приятного рождается страх; у того, кто освободится от приятного, нет печали, откуда страх? Из склонности рождается печаль, из склонности рождается страх; у того, кто освободился от склонности, нет печали, откуда страх? Поэтому не делайте приятного, ибо расставание с приятным — болезненно».
душа всегда идет в комплекте с телом. Продаешь второе — первая марается, болит, кровоточит.
Не мы выбираем, — мотнула головой Лисса и криво улыбнулась, вспоминая историю своего знакомства с королём и нынешним супругом с самого начала. — За нас выбирают. И хорошо, если этот выбор окажется приемлемым.
На войне узнаешь людей по-настоящему. Мне теперь это ясно. Она — как лакмусовая бумажка, как проявитель какой-то особенный. Валега вот читает по складам, в делении путается, не знает, сколько семью восемь, и спроси его, что такое социализм или родина, он, ей-богу ж, толком не объяснит: слишком для него трудно определяемые словами понятия. Но за эту родину — за меня, Игоря, за товарищей своих по полку, за свою покосившуюся хибарку где-то на Алтае — он будет драться до последнего патрона. А кончатся патроны кулаками, зубами… вот это и есть русский человек. Сидя в окопах, он будет больше старшину ругать, чем немцев, а дойдет до дела — покажет себя. А делить, умножать и читать не по складам всегда научится, было б время и желание…
«Не всегда сверхусилия дают сверхотдачу. Точнее, такого никогда не происходит. Хорошо живут те, кто не слишком напрягается по поводу каждой копейки»
...репортеры - точно вампиры: без приглашения они пройти к вам не могут, но если вы их впустили, то не выгоните, пока они всю кровушку из вас не высосут.
Я городской воробей, мне необходимы твердые каменные плиты под ногами и воздух, который можно отгрызать кусками.
«Предавшие близких однажды всё получают бумерангом».
Король ... не любил плохие новости, что, впрочем, не делало его уникальным правителем. Плохие новости вообще мало кто любит. Разница заключалась лишь в том, что обычный человек, получив дурное известие, мог выругаться, напиться, сломать стул или пойти спать с мыслью, что завтра всё как-нибудь рассосётся.
Королю же приходилось сидеть прямо, смотреть с умным лицом на людей, притащившими ему беду в папке с красной лентой, и делать вид, что всё это не полнейшая жопа, а небольшие трудности, лежащие в русле глубокой государственной стратегии.
<...> всякое новое дело лучше начинать на рассвете, если хочешь, чтобы оно увенчалось добром!
А ведь годы-то идут, да! Уходит молодость, самое счастливое время, время любви... Альфонс Доде
Не оттого, что зеркало разбилось,
Не оттого, что ветер выл в трубе,
Не оттого, что в мысли о тебе
Уже чужое что-то просочилось, —
Не оттого, совсем не оттого
Я на пороге встретила его.
– Это потому, что я так смешно целуюсь, да?
– Что? – Гидеон недоуменно смотрел на меня поверх карты.
– Это просто катастрофа, как я целуюсь, правда? – Я старалась не дать прорваться истеричному тону в своем голосе, но мне это не совсем удалось. – Я до сих пор… я имею в виду, чтобы это уметь, нужно время и опыт. Из фильмов не всё можно узнать, понимаешь? И мне обидно, когда ты меня отталкиваешь.
Гидеон опустил карту и свет от его фонарика опустился на землю.
– Гвенни, послушай…
– Да, я знаю, мы очень спешим, – перебила я его. – Но я должна выговориться. Всё было бы лучше, чем оттолкнуть или… вызвать такси. Я очень хорошо умею принимать критику. Во всяком случае, если ее правильно красиво формулируют.
– Иногда ты действительно… – Гидеон покачал головой, потом набрал воздуха и серьезно сказал: – Когда ты, Гвендолин Шеферд, меня целуешь, то у меня возникает чувство, что земля исчезла под ногами. Я не имею понятия, как ты это делаешь и где ты этому научилась. Если из какого-то фильма, то мы обязательно должны посмотреть его вместе. – Он на мгновение замолчал. – Что я хочу на самом деле сказать: когда ты меня целуешь, я не хочу ничего другого, как прикасаться к тебе и чувствовать, как смешиваются наши дыхания. Черт возьми, я так ужасно влюблен в тебя, что у меня такое чувство, как будто внутри меня разлили канистру с бензином и подожгли! Но в настоящий момент мы не можем… мы должны сохранять ясность ума. Хотя бы один из нас. – Брошенный на меня взгляд развеял последние сомнения. – Гвенни, все происходящее очень пугает меня. Без тебя моя жизнь потеряет смысл, без тебя… я захочу умереть на месте, если с тобой что-нибудь случится.
Я хотела улыбнуться ему, но у меня в горле возник огромный комок.
– Гидеон, я… – начала я, но он не дал мне продолжить.
– Я не хочу, чтобы… ты не должна чувствовать то же самое, Гвенни. Потому что граф может использовать наши чувства против нас. И сделает это.
– Но для этого уже слишком поздно, – прошептала я. – Я люблю тебя. И без тебя не захочу жить.
Гидеон выглядел так, как будто в следующий миг расплачется. Он схватил меня за руку и чуть не раздавил ее.
– Тогда нам остается лишь надеяться, что граф никогда, никогда, никогда об этом не узнает.
Бывают, видимо, обстоятельства, когда никаких благих намерений уже недостаточно.
Воспоминания - не компостная куча... Они не разлагаются.
Как часто впечатлительные девушки после очередного интимного акта подозревают у себя цистит или молочницу! А подтверждается диагноз у единиц. О чем это говорит? О том, что не все ощущения – это объективные заболевания.
Если у тебя нет бессонницы, тебе её могут организовать друзья и знакомые, считающее, что спать после полуночи - дурной тон.
«Мы сейчас будем праздновать День ВДВ! День Выдачи Денежного Вознаграждения! С разбиванием кирпичей, бутылок, но только не об свою голову, а об голову жадного работодателя!» — потер лапки полярный лис.
Лучшее утро - то, которое начинается в обед.
Халатность погубит этот мир.
Жизнь делает свое дело по отношению к каждому из нас. Приводит всех нас в чувства.
То, что считается смыслом жизни, может стать отличным поводом умереть.