На самом деле все просто: одним суждено, чтобы их укладывали на удобные диваны, а другим только и остается, что суетиться вокруг с полотенцем.
Человеку свойственно ошибаться, поэтому так трудно найти правильный путь среди лабиринта противоречий.
Этот несчастный Артур сказал Элиоту, что хочет быть свободным и писать правду, не считаясь ни с какими экономическими трудностями, и Элиот тут же выдал ему огромный чек. Это было на одном приеме, на коктейле. «Валяйте, черт подери! Расскажите всем правду! – говорит Элиот. – Ей-богу, давно пора. А если вам понадобится побольше денег, чтобы написать побольше правды, приходите опять ко мне». И этот несчастный Артур совершенно ошалел, стал ходить между гостями, всем показывал чек, спрашивал, неужели он настоящий? Все ему говорят – да, чек замечательный, огромный. Он опять подошел к Элиоту, просил подтвердить, что это не розыгрыш, не шутка. И тут он почти что в истерике стал умолять Элиота: «Подскажите мне, что писать?» – «Правду», – говорит Элиот. А тот упрашивает: вы, говорит, мой покровитель, я подумал, что вы, именно как мой покровитель, мне… ну… подскажете…
Нам написали Евангелие,
Коран,
«Потерянный и возвращенный рай»,
и еще,
и еще -
многое множество книжек.
Каждая - радость загробную сулит, умна и хитра.
Здесь,
на земле хотим
не выше жить
и не ниже
всех этих елей, домов, дорог, лошадей и трав.
Если у меня, внешне совершенно нормального человека, целый набор странных стыдных мыслей, то и у других есть. Я никогда об этом не узнаю: никто не рассказывает о своих фобиях и страхах и не расспрашивать других. Не говорит: "Привет, а я только что, стоя на платформа метро, представлял, что непреодолимая сила вдруг заставит меня шагнуть с платформы... Ну, а ты сегодня как?" Каждый человек будто запертый сундук на чердаке. Чердак тоже заперт, что уж тогда злиться?...
Утомительная это и маетная штука, восхождение на престол. Союзникам наобещай, противников запугай, нейтралов склони на свою сторону -- сплошная нервотрепка.
Изменяют любимым, а женщинам, с которыми заключен брак по договоренности, нет.
Тихие люди – это те, кому на самом деле есть что сказать.
— Надеюсь, что для решения этих дел ему не придётся снова взламывать защиту Тунгормов, — тихо пошутила я, воспользовавшись тем, что отец подошёл к Иритин.
— Зато у Андре уже есть опыт, — хохотнул Ян. — Да и вообще, если он скажет матери, что надо своровать ещё одну девушку из дома Тунгормов, госпожа Травесси пойдёт на дело сама. Чтобы уж наверняка.
— То есть она знала о вашем плане? И помогала меня украсть, думая, что Андре хочет на мне жениться? — я изумлённо охнула.
— Не просто помогала, а была, так сказать, идейным вдохновителем, — с улыбкой заверил Ян.
Я растерянно хихикнула.
Это ж надо! Пожилая матрона подбивает своего сына, между прочим, грозу преступности Столичного региона, пойти по кривой дорожке, прихватив за компанию Верховного судью!
А вот и он, дорогой наш и люто любимый! Чего ж замер-то так, как меня увидал?
Нет, замереть, наверное, было отчего. Не каждый день видишь на улице девушку, которая, стоя напротив тебя, смотрит недобрым взглядом сложив руки на груди, потопывая по брусчатке ножкой и всей своей позой намекая на грядущие неприятности.
Умея только есть и спать, я мог бы Одним быть в совершенстве: королём!
... Она с раннего возраста наполняла жизнь дочери совершенно необходимыми, по её мнению, вещами – от спорта и музыки до литературы и танцев, втайне надеясь, что ребёнок хоть где-то да проявит недюжинные способности и сразу застолбит себе место под солнцем. Девочка старательно пыталась соответствовать материнским ожиданиям, но способности оказались хоть и неплохими, но не выдающимися. Мать раз за разом испытывала разочарование, а ребёнок, вначале по-детски доверчиво ища материнской любви и поддержки, взамен неизменно натыкался на сухую сдержанность в воспитательных целях и со временем научился с этим жить.
На самом деле матерью руководила не столько забота о счастье дочери, которую она неустанно провозглашала, объясняя тем самым собственную жёсткость и бескомпромиссность, сколько бессознательная попытка удовлетворения собственных нереализованных амбиций...
За свой успех, за право делать любимую работу я заплатила судьбе одиночеством.
Будь моя воля, вообще бы с ним не разговаривала и воздухом одним не дышала. Какое там! Я с ним на одном поле гадить бы не села!
Мучительная проблема нашей жизни: благо чаще всего всеобще, зло чаще всего конкретно.
Это сложное сочетание — желать, но не быть привязанным к желанию. Не превращать его в нужду. Именно тогда все происходит быстрее всего.
— Не будем, — ответил я. — Лучше расскажите что-нибудь интересное. Вы тут уже много сотен лет…
— Я еще не так стара, — перебила меня девушка. — Умерла всего лишь три века назад.
— Прощу прощения, — отвесил ей поклон. — Я не умею определять возраст призраков на глаз.
— Нет, ну разве не милашка? — снова восхитилась моя собеседница. — Так бы и затискала. А ты, девочка, не бойся. Зато на нашем погосте другая нечисть не водится. Мы свою территорию блюдем.
Где то высоко-высоко, за границами сознания, вне миров, вне вселенных, далеко за мыслимыми пределами пятый сын Света и Тьмы ласково улыбнулся, наблюдая, как медленно и испуганно идет Варвара к его сердцу.
— Долго же ты ко мне шла, Первая. Шаг, шаг и еще, милая… Все будет теперь хорошо.
В конце концов, с женщиной, которую он любит больше всех в мире, его не связывает ничего, кроме этого чувства
– Я не уверена, что это правильно. – Потому что скорее всего это совершенно не правильно.
- Спирт и рассол? – обернулся к Амелии Рейнард, едва затворилась дверь. – Мне начинает казаться, что вы – отличная невеста.
Неправда, что самая темная ночь — перед рассветом, нет, — самые темные ночи не заканчиваются никогда. Они продолжают жить в людях. В ваших глазах и складках возле губ. В ваших шрамах и могилах, на которые вы ходите.
Способный на подлость способен и предать.
Радость жизни, ощущение своей силы — самая большая радость для всякого живого и здорового существа.
Мамзель Вера получила наследство. Видать, она решила им воспользоваться. И правильно сделала, где это видано, чтобы за катафалком тащили сейф?