В том мире, где вы обитаете, мистер Стенсил, любая совокупность явлений может оказаться заговором.
— За что я должна прощать тебя? Ни в голоде, ни в жажде, ни в любви нет стыда, ибо все это от Бога.
Никогда не бывает второго шанса произвести первое впечатление.
Кто может ненавидеть евреев так, как еврей?
И как тут не сказать о домашней сметане? Кто-то использует ее исключительно в супе, другие доказывают, что кисломолочное чудо предназначено только для вареников и пельменей. Истинные еретики, ибо правильнее всего есть сметану ложками! Этот продукт в разы усиливает вкус всего съеденного, даруя сытное блаженство, сочность и прохладу. Даже пирог следует обмакивать в густую прелесть, а тех, кто считает иначе, следует по меньшей мере отправлять на каторгу!
Да разве для работы одной живет человек?
Бывают случаи, когда глупость — это самое разумное.
— Цивилизация покоится на двух вещах, — сказал Хитциг. — Это открытие ферментации, производящей алкоголь, и способность добровольно задерживать дефекацию. И скажите на милость, без этих двух — где был бы наш сегодняшний восхитительно цивилизованный вечер?
— Ферментация, несомненно, относится к науке, — сказал Гилленборг. — А вот управление дефекацией — к психологии. И если кто-нибудь сейчас скажет, что психология — это наука, я завизжу.
— Нет-нет, вы вступили на мою территорию, — вмешался Стромуэлл. — Задержка дефекации — процесс по природе своей теологический и, несомненно, является одним из последствий грехопадения человека. А это, по общепринятой ныне точке зрения, знаменует собой зарю персонального сознания, отделение личности от племени, или массы. Животные не способны задерживать дефекацию; это вам объяснит любой режиссер, который хоть раз пытался вывести на сцену лошадь и обойтись без казусов. Животные лишь смутно сознают себя: еще более смутно, чем мы, повелители мира. Когда человек съел плод с древа познания, он начал осознавать себя как нечто отличное от окружающей природы и в последний раз беззаботно опорожнил кишечник, пока, ступая боязливо, шел из Эдема в одинокий путь. После этого он, конечно, вынужден был вести себя осторожно, глядеть под ноги и в буквальном смысле слова не гадить где попало.
Ты можешь выбирать, сквозь какое стекло смотреть на мир. Сквозь темное или светлое.
«Изнасилование, — писал Жиродиас, — считается самой нецивилизованной формой нарушения уединения человека. Тем не менее и заурядный семьянин, и спокойный и верный муж, чье единственное завоевание в области секса было совершено путем женитьбы, обычно насилуют ежедневно десятки женщин и девушек. Обладание, естественно, только визуальное, но быстрый оценивающий взгляд тем не менее тоже микроизнасилование. Эти взгляды часто бросают непроизвольно и всегда украдкой. Однако их сущность от этого не меняется, и они дарят крошечную толику сексуального удовлетворения… Что касается верной жены этого спокойного мужчины, думаете, она использует модные наряды, драгоценности и парфюмерию, чтобы соблазнить своего собственного мужа? Ничего подобного. Она использует все эти классические орудия обольщения только для того, чтобы предложить себя всему противоположному полу, чтобы обольстить и быть изнасилованной всеми… Естественно, визуально. Рудиментарные порывы первобытного человека продолжают действовать».
По прошествии времени лица из толпы растворяются в памяти
Бояться, опасаться, страшиться, отрицать, высмеивать, доказывать, убеждаться, сомневаться — все это значит играть на руку самой идее. То есть верить.
Духовный покой и гармония — лучшее лекарство.
Учусь не ждать от людей многого. Если ждать, вечно обламываешься.
Мы исходили из того, что самое важное в жизни - это Искусство, некая непреходящая константа, которой нельзя изменять ни при каких обстоятельствах и которая неизменно вознаграждает тебя за верность; а именно - благотворно влияет на тех, кто подвержен его влиянию. Люди, проникшиеся искусством, становятся не только более культурными и достойными интереса, они становятся лучше в самом широком смысле - добрее, мудрее и прекраснее, - они становятся более миролюбивыми, более активными, более чувствительными. А если нет, то зачем вообще затевать "встречи с прекрасным"? С тем же успехом можно пойти и кому-нибудь отсосать.
— ты опоздала, но ведь ты всегда опаздываешь.
— Родить тебя я не опоздала.
— Это я не опоздала. А ты просто ждала меня.
Майкл научился делать захват и готовиться к броскам. Лили помогала ему – если, конечно, считать помощью ее смех, который раздавался всякий раз, когда Рейф высвобождался из захвата Майкла. Потом настала очередь удушающих приемов. Боже, это было просто прекрасно! Майкл ведь всегда мечтал задохнуться – и предпочтительно в тот момент, когда его горло сжимала рука толщиной со ствол среднего дерева.
В белом листе бумаги, ожидающем вашей первой фразы, есть нечто удивительное и пугающее. Этому белому бумажному прямоугольнику совершенно нет дела до вашей репутации или ее отсутствия. Чистый лист не читал ваших предыдущих произведений; он не восхищается вашими прежними удачами и не высмеивает ваши провалы. В этом и заключается волнующее чудо и страх перед началом. Я имею в виду каждое начало.
Такие уж они, эти жены: хотят супругов-победителей, а потом мало-помалу начинают ненавидеть их за победы.
Ладно, человек должен быть реалистом. А женщина - обязательно [...]
Будучи судьей, я рассматривала и гражданские, и уголовные дела. Приговаривала людей к смерти за убийство, торговлю наркотиками и бандитизм. И всегда испытывала гордость от своей беспристрастности, своей объективности, а вот теперь раздумываю: что, если и то, и другое было проявлением омертвевшей души?
На пенсии – звучит почти как на свалке.
Папа был в ярости.— Меня бесят люди в ДЕПРЕССИИ. Это у них как работа. Единственное, к чему они прилагают усилия. Пестуют свою депрессию, носятся с нею как с писаной торбой. О боже, сегодня моя депрессия чувствует себя как нельзя лучше! О боже, сегодня я обнаружил еще один загадочный симптом, и еще один новый симптом будет завтра! Люди в ДЕПРЕССИИ ненавидят весь мир, бурлят желчью, а когда не страдают паническими атаками, то пишут стихи. ДЛЯ ЧЕГО они пишут стихи? Их депрессия — это самое ВАЖНОЕ, что у них есть. Их стихи — это угрозы. ВСЕГДА только угрозы. В их понимании нет никаких других чувств, равных по силе их собственной боли. Они ничего не дают миру, кроме своей депрессии. Просто еще одна коммунальная услуга. Как электричество, газ, вода и демократия. Без нее они просто не выживут.
Крышу у человека может снести в любой момент, и не многие в состоянии этому сопротивляться.
— Я не очень уверен, что мы сможем помочь. — Костя с сомнением осмотрел своих. — Для обучения нужно хорошо теорию знать, да и неплохо бы терпение иметь, а тут в основном боевики-практики, причём более-менее уравновешенный только Федя.
— Слышь, — ткнула его локтем в бок Ольга. — У меня две племянницы, и я им давала уроки!
— Это когда вы дом чуть не спалили? А потом брат тебе предъявлял, что ты детей бьёшь?