Внезапно она стала более миниатюрной и менее грозной - видимо, ее потрясло вторжение грубого внешнего мира в безобидную вселенную книг и оркестровых партитур.
Все зло в мире от дураков. А уж сколько его от баб, если баба — дура
Had she really thought I would not know him? I could recognize him by touch alone, by smell; I would know him blind, by the way his breaths came and his feet struck the earth. I would know him in death, at the end of the world.
— Сдаётся мне… — сказал Ли, с трудом подыскивая нужные слова, — сдаётся мне, что с жестокостью надо бороться там, где на неё наткнёшься, а помощь оказывать там, где в ней нуждаются. Или это не так, доктор Грумман? Я ведь всего только невежественный воздухоплаватель. Такой невежественный, что даже верил россказням о том, будто шаманы, например, умеют летать. Вы вот шаман, а не умеете.
Любопытство - великая вещь, а женское любопытство - ещё и непобедимая.
По-моему, ты боишься стать счастливой, Эмма. Ты думаешь, что естественный порядок вещей - это когда твоя жизнь уныла, бесцветна и скучна, ты ненавидишь свою работу, свой город, не способна добиться успеха, заработать денег или, упаси боже, завести парня (кстати, замечу, что твои самоуничижительные реплики по поводу собственной непривлекательности мне уже надоели). Более того, я пойду дальше и осмелюсь предположить, что тебе даже нравится чувствовать себя постоянно разочарованной и никчемной, потому что так ведь проще, верно? Быть унылой неудачницей проще, потому что всегда можно обратить это в шутку. Тебя бесят мои наблюдения? Еще бы. А ведь я только начал.
– Я беру еловую шишку, immobile strobile [неподвижную шишку], кладу ее перед тобой и задаю вопрос: это куча?
– То есть?
– Это куча?
– Нет, конечно.
<...>
– Семнадцать еловых шишек образуют кучу, а шестнадцать не образуют?
– Нет, этого я не говорил…
– Вот здесь то и возникает проблема. Мир полон куч вроде этой, Нед. Это хорошо, а это плохо. Это невезуха, а то ужасная несправедливость. Тут массовое убийство, а там геноцид. Это детоубийство, а то просто аборт. Это законное совокупление, а то, по закону, изнасилование. И все они рознятся на одну еловую шишку, не более, и порой одна единственная, маленькая такая шишечка определяет для нас различие между раем и адом.
Но если ты будешь готовить себе запасной аэродром, он обязательно пригодиться.
- А тебе часто приходится подбирать людей, упавших с крыши? - Мне приходится подбирать только куски.
— Понимаешь, Кира, — Аниль замялась, — мы просто считаемся теперь, так сказать, недомагами. Это как в том же целительстве. Вот есть человек, просто обычный человек. А есть с врождёнными отклонениями от нормы. И это как болезнь, это неправильно, так быть не должно. С уникальной магией то же самое. Вот есть четыре вида сил, и всё. Да, они могут сочетаться между собой. И это будет вполне обычным, закономерным явлением. Но если у мага есть какой-нибудь редчайший дар или его стандартный вид магии проявляет себя нетипично, то это уже считается уникальностью. Ненормальностью, болезненным отклонением, увы, совершенно неизлечимым.
— Ну подумаешь, развитие магии в человеке сбилось, — упорно не понимала я, — что в этом такого-то?
— Есть непреложные магические законы, — пояснил Гран. — Они не придуманы кем-то, это просто законы существования магии в нашем мире. Она ведь как стройная, тщательно выверенная и безупречная симфония, в которой мы как раз таки — фальшивые ноты.
Раньше корабли были деревянные, но люди железные; а теперь корабли стали железные, но люди - картонные
– У вас троих для всех проблем одно решение – убить. Но ни один ключ не подходит ко всем замкам. Кто-то пытается предать Верховного Короля – убить. Кто-то на вас плохо посмотрел – убить. Кто-то не уважает – убить. Кто-то разрушил ваше убежище – убить. Чем дольше я вас слушаю, тем больше думаю о том, что меня разбудили после очень непродолжительного сна.
Когда Тодд еще был живым, он знал, что человек — всегда нечто большее, чем просто один человек. В нем уживаются две личности: одна взаимодействует с другими людьми, вторая проявляется, когда человек в одиночестве.
…возраст женщины определяется ее внешностью, а мужчины – самочувствием.
- Эта история с "малышом" не такая большая проблема из-за которой стоит расстраиваться.
- Если бы. пару месяцев назад Кайл решил, что он - Гадзила. Не отзывался ни на какие другие имена. Один раз убежал в магазине, и мне пришлось искать его повсюду и кричать "Годзила". Представляете, как на меня смотрели?
Слушай: если все должны страдать, чтобы страданием купить вечную гармонию, то при чем тут дети, скажи мне пожалуста? Совсем непонятно, для чего должны были страдать и они, и зачем им покупать страданиями гармонию?... слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно. И если только я честный человек, то обязан возвратить его как можно заранее. Это и делаю. Не бога я не принимаю, Алеша, я только билет ему почтительнейше возвращаю.
Это попытка вернуться на развилку общественной эволюции, где мы, возможно, свернули не в ту сторону.
Красные колпаки. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников.
Одна из самых трудных вещей, которую может сделать каждый, - это жить здесь и сейчас!
Встретить палача ночью — событие не из радостных. Кара Божья, да и только. Что чирей на мягком месте.
любые войны - это априори трагедии. но помимо их прямых последствий – смертей, разрушений, спада экономики и потери территорий - всегда бывают и последствия косвенные, которые заслоняются теми ужасами, которые несёт любая война
— Все маленькое — ядовитое!
Если ваша тревожность настолько слаба, что вы испытывали облегчение от валерианы, то с таким же успехом вы сможете успокаивать себя чаем, обнимашками или дыхательной гимнастикой.
... Дюпри перегнулся через стол и попытался заглянуть ей в глаза:– Пожалуйста, простите меня. Сам не понимаю, зачем я это сказал.Да нет, подумала Каролина, мы оба все понимаем. А с нами – Хендерсон, Дебби и, наверное, весь полицейский участок. Неважно, была ли у нас постель, главное, что у всех на виду, – сумма наших посланных друг другу улыбок и чуть-чуть затянутых переглядов.Обещание поступка в сто раз хуже самого поступка. Она может делать вид, что не имеет никакого отношения к разводу Дюпри. Может себе говорить, что не спала с ним. Может оттягивать этот момент, но разве кто-нибудь – она сама, Дюпри или тот же Хендеросон – хоть на секунду усомнился, что рано или поздно они с Аланом сойдутся? Во рту стало горько, и Каролина подумала, что у самообмана тысяча оттенков, но вкус один.
От него пахло яблоками и тонким вином. От сына короля пахло дворцами и привилегиями, возможностью и любовью.