Затем последовали мои зеленые вельветовые штаны, коричневые ботинки “Кикерс”, лейблы с них были сорваны, как и со всего, что я ношу, поскольку я отказываюсь быть ходячей рекламой.
Меч-кладенец потому так и назван, что его владелец может класть на всё.
— Ну вот, ты опять на девочек нападаешь. <...> Если б одна из твоих дочерей была лошадью, а другая — бейсболистом, ты бы ради них из кожи вон лез.
— Если б одна была лошадью, а другая бейсболистом, нам же было бы лучше, поверь мне. Они могли бы приносить прибыль.
― Вы так уверены в этом? ― иронически заметила Ольга.
― Да, уверен. Как вы знаете, я изведал не только благополучную и сытую сторону жизни и сделаю все, чтобы мои современники жили лучше. Даже если это означает за деньги обогащать буржуазию и дворянство, к которому и вы сами, кстати, относитесь.
Орлова снова заледенела и, повернувшись к Корнейси, спросила:
― Я могу идти переодеваться?
Тот, с опаской поглядывая на нас, кивнул.
Едва за девушкой закрылась дверь, как Джеймс воскликнул:
― Ну ты и дурак!
― Это я дурак?! ― поразился я. ― Ты ее слышал?
― Я тебя слышал! ― возмутился друг. ― Кто так с юными барышнями разговаривает?
― Алексей прав, ― неожиданно заступился за меня Корнейси. ― Ольга должна избавиться от своих идеалистических представлений, мир не всегда прост и однозначен. Я даже, кажется, знаю, как этому поспособствовать. А теперь отправляйтесь на задание.
Пока готовились, Джеймс учил меня, как обращаться с Ольгой.
― Ты должен быть с ней мягок и вежлив. Как она расскажет тебе все свои секреты, если ты то орешь на нее, то рычишь?
― Джеймс, ты меня не понимаешь. Я тебе по-русски объясняю: я не привык к общению с юными барышнями и раньше я постоянно их избегал. Я умею найти подход и верное слово для опытной женщины, но не для невинной девушки. Общение с ними чревато!
― Мы ведь уже договорились, что никто ничего не узнает.
― Тебе хорошо говорить, не ты будешь искать способ завоевать ее доверие. У меня начинается мигрень, едва только она рот открывает.
― А ты представь, что не слышишь ее.
― Что я глухой, слепой и косой? ― воскликнул я и, подхватив вещи, направился на выход.
― Разинский! ― донеслось мне вслед недовольное ворчание.
... гораздо важнее не обладать чем-либо, а хранить воспоминания об этом, по сравнению с памятью любое обладание оказывается банальным, ничего не значащим, недостаточным. Мое стремление превратить настоящее в прошлое, чтобы его можно было любить и восхищаться им.
Стадо овец не гонят на рынок по прямой линии, и тем не менее всегда находится дорога, чтобы доставить их туда.
Jekyll had more than a father's interest; Hyde had more than a son's indifference.
Вы, конечно, очень милы, но будете просто очаровательны, если уйдете!
Матери не лучшие судьи сыновьим невестам.
— Ночь и день. Лето и зима, ребятки. Время сева и время жатвы. Жизнь и смерть. Вот что такое Канун Всех святых, все вместе. Все едино. Полдень и полночь. Рождаетесь на свет, ребятишки. Потом падаете кверху лапками, как собака, которой сказали: «Умри!» Потом вскакиваете, заливаетесь лаем, бежите сквозь тысячи лет, и каждый день — смерть, и каждый вечер — Канун Всех святых, мальчики, каждый вечер, каждый Божий вечер — грозный и ужасный, пока наконец вы не сумели попрятаться в городах и поселках, немного передохнуть, перевести дух.
Потом каждый начинает жить дольше, времени становится побольше, умирают реже, страх можно собрать и отложить, и в конце концов отвести ему один-единственный день в году, когда вы можете призадуматься о ночи и утренней заре, о весне, об осени, о том, что значит родиться и что значит умереть.
И все это накапливается, складывается. Четыре тысячи лет назад, одна тысяча или в нынешний год — там или тут, — но празднества все одинаковые…
— Праздник Самайна…
— Время Мертвых…
— Всех Душ… Всех святых.
— День Мертвых.
— El Dia de Muerte.
— Канун Дня Всех святых.
— Канун Всех святых.
Те, кто обладал какими-либо необходимыми для жизнеподдержания товарами, отказывались уступать их за деньги - все равно, соотечественникам или иностранцам. Они вдруг получили возможность сказать людям, чье состояние имело лишь бумажное выражение: «Эй, вы, идиоты, очнитесь. С чего вы решили, что бумага может иметь какую-то ценность?»
Она хочет сказать, что с хорошим образованием ты был бы не так жалок без работы или на паршивой работе.
Умение вовремя заткнуться - талант великий и неоценимый.
Поэт так долго умирал, что перестал понимать, что он умирает
Демоны, как и вирусы, живут в каждом человеческом теле, но у некоторых счастливчиков никогда не просыпаются.
Да, вот ещё что: если это чудовище размажет меня в лепёшку, постарайся отыскать хоть один целый кусочек и отнеси моей даме. Она коллекционирует сувениры.
дело не только в знаниях, стараниях и физической силе… Дело в желании.
В желании думать и заботиться не только о себе.В желании защищать слабых.
В желании сделать Вселенную лучше.
В том самом пресловутом внутреннем стержне...
Вред извне можно пережить, даже если он убьет тебя, но другой, нанесенный изнутри, убивает тебя, даже если ты продолжаешь жить.
Мои родные, среди которых я вырос, это не семья, а генетическая катастрофа.
Произнеся, прошипев довольно избитое и ласковое словцо типа "черт", я выдергиваю из машинки эту страницу. Она ваша.
— В молодости я любила короткие повести, а теперь, когда времени остается все меньше, ловлю себя на том, что выбираю длинные романы. Кто-нибудь может это объяснить?
— Неосознанный самообман. Часть извилин притворяется, будто у тебя еще
полно времени.
«Родители способны любить своих чад и вместе с тем завидовать им»
Хорошо говорить «пойдем», когда идти некуда. Но человеку нужны иллюзии. К тому же, главное, чтобы было с кем идти, тогда уже становится не важно — куда.
В своей первооснове слово не есть форма, и тем более не есть код. Оно приближается к тождеству с бытием. Оно приближается к Творению. И в этом заключается его неимоверная, не причастная корысти сила. В этом можно найти только сближение с этой силой. Язык ткётся вокруг тишины подобно тому как оазис образуется вокруг родника. И существование поэзии подтверждает, что вход во вневременные сады уже удавался. Этим живёт время. Даже в эпоху, когда язык низведён до уровня инструмента техников и бюрократов, и когда он, чтобы симулировать свежесть пробует заимствовать из блатного жаргона, он всё же остаётся нетронутым в своей покоящейся силе. Грязь и пыль пристают лишь к его поверхности. Тот, кто копает глубже, в любой пустыне достигает водоносного слоя. И вместе с водой возвращается плодородие.
Ты научил меня любить то, чего я не понимаю. Теперь я уже не скажу тебе, что любить красивое и непостижимое - это тщеславие, а не добродетель.