История опасных книг началась, вероятно, с того, что один книгопират врезал другому по черепу толстым томом. В этот исторический момент разумные существа поняли, что книги способны убивать, и за последующие столетия способы причинять ими зло умножались и совершенствовались.
Никто не любит обыкновенных, все хотят особенных...
На нас напали ля-шиа! Мой хозяин — демон, похитивший тело эльфа! И… я не сделала ему завтрак. Последнее отчего-то было самым неприятным обстоятельством.
Война-дело скользкое. Сегодня ты господин, щёлкаешь бичом, а завтра раб, ковыряешься в чужой земле. Кто может знать предначертанное богами?
своей вялой доброжелательностью и тошнотворной нежностью они превратили меня в покорную скотину.
Та золотая звезда, с которой его рисовали на портретах и которую он носил постоянно, — это звездочка Героя Социалистического Труда. Уж ее-то он, безусловно, заслужил, и не один раз — это во-первых. А во-вторых, рассказывают, что в день 60-летия, когда Сталину было присвоено это звание, Звезду ему к кителю прикрепила Светлана, а на Востоке есть такой обычай: что сделала женщина, так тому и быть.
Какому занятному испытанию подвергает нас Природа, каждый день лишая сознания и оставляя во сне беззащитными перед бог знает какими угрозами и неловкими положениями.
"- Настоящую, да не очень. Где же твоя честность? Искренность где? Али забыла про эти качества? Эх ты, дурёха. Мужика не юбкой приваживать надо, а сердцем."
– За каждым поступком стоит некая логика. И прежде, чем включать эмоции, нужно сначала попробовать понять ее.
Впредь, будьте так добры, не изображайте из себя героя рыцарского романа. Это только они могут проскакать сотню весс с торчащей из головы стрелой... и то лишь потому, что голова пустая.
Дмитрий смотрит на меня в ожидании ответа. Он пытается казаться невозмутимым, но впервые у него не получается. Нужда ломает хребет его воли, стелется во взгляде липкой плёнкой, и я читаю правду в его глазах.
Он хочет меня вопреки логике, устоям, морали, разумным доводам и немалой силе воли. Или наоборот, хочет меня именно потому, что я — последняя из женщин, к которой стоит приближаться достопочтенному мэру, любимцу города, который меня проклял.
Абсолютная невозможность. Падение. Неприемлемый риск
В шелке волос твоих сердце мое заплутало,
Любимая,
В очах утонуло,ибо плыть не желало,
Любимая,
Вечности подле тебя ему мало,
Любимая...
Чем темнее небо, тем ярче звёзды.
Если бы ты так не зацикливался на том, что тебя никто не понимает, может, у тебя хватило бы сил понять других.
«МЫ ПАДАЕМ. ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. ДЕЛАЙ ЧТО ТЕБЕ ХОЧЕТСЯ. ПАПА»
Короче, если в поле выпал град – это ведьмин недогляд.
Одна мысль жениться на кукле или дурочке всегда меня ужасала: не сомневаюсь, что хорошенькая куколка, красивая пустышка хороши лишь на медовый месяц, но когда страсть остынет — как жутко обнаружить в себе вместо сердца свечной огарок, а в объятиях — недалекую особу и вспомнить, что сделал ее себе ровней — нет, своим идолом — и что остаток этой смертельно скучной жизни ты должен влачить бок о бок с существом, неспособным понять твои слова, почувствовать, что у тебя в душе, и сопереживать с тобою!
Дети – удовольствие дорогое, это она еще на стадии зачатия уяснила….
– Тезис прост: душа клиента лежит через его проблему. Реши проблему – получишь и лояльность, и душу, если она тебе так нужна. А «тепло общения» без решения проблемы – это просто сквозняк из пустых обещаний.
– Думаю, его вообще ничего не интересует, кроме денег. – Бигенд морщится. – В этом корень всей проблемы интернетных фирм-однодневок.
Тысячи лет назад образовалась Морпоркская империя, которая заявила всему миру: «Не воюй, не то я уничтожу тебя». И сейчас произошло то же самое, только слова, обращенные к миру, были несколько иные: «Если ты будешь воевать, мы отзовем закладные. И, между прочим, ты наставил на меня МОЮ пику. И это я заплатил за щит, который ты держишь. И сними мой шлем, когда разговариваешь со мной, ты, маленький вонючий должник».
Хоть горшком назови, только в печку не ставь.
— А ты ли это? Я тебя совершенно не узнаю! Что ты с собой сделала? До чертиков хороша!
Таня весело засмеялась, потому что похожая прежде на мешок с мукой Сыромятникова действительно превратилась в настоящую очаровашку.
— Я вытопила из себя двадцать пять килограммов жира, — гордо заявила Наташка.
— Двадцать пять?!
— Сразу жизнь наладилась! Наверное, потому, что мозги очистились. Чего ты смеешься? Знаешь, я поняла: лишний вес в первую очередь давит на мозги. Потому что все время думаешь только об одном: «Я толстая, я толстая, я толстая!»
Тот, кто подвергается наибольшей опасности и берет на себя самое тяжкое бремя, тот и есть настоящий правитель.
Его нос, подумал Джо, похож на грушу от клаксона — как у тех такси, что ездят по Нью-Дели: такой же мягкий и такой же шумный. Самый шумный нос, какой мне когда-нибудь встречался.