Такая вот странная штука это материнство. И быть с ними 27/7 тяжело, но и находиться по-отдельности еще тяжелее.
Люди, однажды побывавшие в объятиях смерти, часто ходят по краю. Их неизменно притягивает тонкая изломанная линия, разделяющая прочную поверхность и разверзшуюся за ней пропасть, и они раз за разом проходят по этой линии, как по ниточке, раскинув руки и балансируя на самом краю. Но дело тут не в стремлении оступиться и упасть. Зажмурившись, прыгнуть в бездну значительно легче, нежели всю жизнь балансировать на самом краю. Нет, снова и снова возвращаясь назад, эти люди хотят почувствовать, что они СПОСОБНЫ удержаться. Что в тот роковой час, когда смерть подошла совсем близко, их спасение не было делом счастливого случая, который в следующий раз может пройти стороной. Ими движет потребность в уверенности, что от них что-то зависит, что в случае необходимости они смогут сами справиться с ситуацией и, раскинув руки, сохранить почву под ногами.
В большинстве случаев, уверенность приходит лишь ненадолго. И потому они снова, раз за разом, проходят по краю, украдкой заглядывая в открытую пасть бездны.
Так много благ народу обещают лишь в том случае, когда не собираются ничего выполнять.
Ваймс поднялся.
- Не могу сказать, что я в восторге от гномов. Хотя я и троллей недолюбливаю, и людей, признаться, тоже, так что в моих глазах вы все равны.
Пускай лучше волки загрызут, лишь бы не за протухлого замуж.
Все вокруг… они гонятся за богатствами, за властью, за полезными связями. И в этой безумной гонке люди забывают, что такое — просто жить. Они забывают, как прекрасно пробуждение природы. Как сладок воздух леса после дождя. Как очаровательно звёздное небо. Они теряют себя. Становятся алчными, злыми и меркантильными.
После целой жизни трудов и раздумий твое умение станет даже лучше, поскольку будет основано на сознательном понимании.
«Почему я так живу?» – этим вопросом все чаще задавалась Мод. Но ответ был ей известен и так.
С тех самых пор, как Мод сама была маленькой, у нее была миссия – помогать Шарлотте и оберегать ее. А еще Мод пообещала матери на ее смертном одре, что не бросит старшую сестру.
Истина заключалась в том, что практически всю свою жизнь Мод защищала сестру, которая была на одиннадцать лет ее старше, никогда не подвергая сомнению свою миссию. После смерти матери Шарлотта оставалась единственным родным для Мод человеческим существом.
«В этом году мне исполнилось пятьдесят, и теперь мне кажется, будто я отбываю пожизненный срок», – думала Мод. Почему эти мысли возникли у нее именно сейчас? Вероятно, как раз потому, что ей уже пятьдесят. Причем «уже» – это ключевое слово. Многое в жизни уже пролетело мимо Мод…
Не было никакого простого выхода из той непростой жизненной ситуации, в которой оказалась Мод. По крайней мере, его не видела Мод. Ей оставалось лишь терпеть.
прошли те времена, когда народ мог делать революцию
– Что ж, – сказал Эл, – теперь мы знаем правду.
– Разве это правда?
– Конечно, – сказал Эл. – Вне всяких сомнений.
– И мы узнаём ее таким идиотским способом – со стенки в мужском сортире… – Горькое чувство обиды пересилило у Джо все остальное
Мы живем, под собой не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.А вокруг небо сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дарит за указом указ -
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него - то малина
И широкая грудь осетина.Ноябрь 1933
Не следует оплакивать тех,кто умер за правду.
Кроме того, настоящего успеха добиваются в одиночестве, запомни это.
Очень часто нам кажется, что когда мы делаем что-либо: красим ли губы, едим, целуем любимого человека – все смотрят на нас. На самом деле это не так: людям все равно, потому что в большинстве случаев каждого из нас прежде всего заботят лишь свои собственные проблемы.
Извиняться пристало только лакеям, учила она меня. Никогда не извиняйся, никогда ничего не объясняй.
"Бессонница и мысли о работе – что может быть неприятнее ночью! А днем все это превращается в головную боль и ощущение незатихающей внутренней разбитости. Но работать было нужно. И непросто работать напоказ. Дело это чем-то привлекало Владимирова. Он чувствовал, что перед ним необычный преступник и далеко не рядовое преступление. И чем-то все это было связано с театром, который стал непросто местом преступления, но и местом начало какого-то жизненного сюжета, который майору нужно было распутать, чтобы докопаться до истины".
"Тут уж поневоле позавидуешь раненым, конечно, легкораненым, во всяком случае, им уже бояться было нечего, их отправляли в тыл, где ни вони, ни трупов, не то что на этой скотобойне"
В любом случае, Креншоу продемонстрировал удивительную пунктуальность. Он появился в моей жизни именно тогда, когда был мне нужен. Здорово, когда есть друг, пусть даже и воображаемый.
Но мертвые люди тебе зла не причинят. Зло могут причинить только живые.
— Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волан-де-Морт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волан-де-Морт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым.
А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.
Умение чувствовать может атрофироваться, как мышца, если им долго не пользоваться
Посмотрите на обитателей сумасшедших домов. Клиники полны человеческими существами, которые не смогли примириться с собственной посредственностью и незначительностью, а потому нашли путь к спасению в бегстве от реальности.
— Не знаю, как там во Франции, я там не был… — медленно проговорил Георгий. — А у нас — дворник — друг человека!
Человеческая душа — не шкура животного, которая от дубления становится качественнее. Человеческая душа — это сверхчувствительная, трепещущая, хрупкая мембрана. От ударов она мертвеет и покрывается шрамами. И начинает бояться мира.
Как украдкой проникший в тело паразит, зло разрасталось метастазами ненависти и обиды, преображая приютившую его душу.