Надо быть человеком. Куда бы ни занесла тебя жизнь, какие бы вензеля она ни выписывала, надо оставаться человеком. Иногда даже вопреки своим желаниям
Женщины как соль: с ними не сладко, но и без них невкусно будет
Есть нечто льстящее самолюбию мужчины, нечто приятно волнующее его гордость в том, чтобы стать для любимой женщины бережным хранителем и опекуном, чтобы кормить, и одевать ее, и обеспечивать всем, как Господь Бог — цветы долин.
Как только Роза научилась говорить, она стала врать.
И что за моду взяли, мужиков им не надо. А кого надо тогда?
- Тишины и спокойствия.
- В тишине и спокойствии в старости насидишься. А молодым нужно общение и потрясения. – Проворчала неугомонная бабулька. – Ничего, найдем кого-нибудь.
Костюм-футляр – мои доспехи. Каблуки – мое оружие ближнего боя.
— Что делать, Харитон?
Кот почесал за ухом и мудро смолчал. А, может, до сих пор дулся. За то, что был подвергнут грязному надругательству в виде мытья.
Нет, мытье деревенского — ну, или дачного кота — это только перевод воды. Но Алена твердо решила. Во-первых, кот, со своей стороны, так же твердо решил у нее харчеваться, и Алена даже купила ему кошачьего корма, который Харитон с аппетитом трескал. А во-вторых, он еще так же твердо решил с Аленой спать. А такого грязного кавалера пускать в постель нельзя!
Вопли Харитона слышала, наверное, вся их улица имени Мичурина. Но, надо сказать, только воплями дело и ограничилось. Когда Алена, после «купания красного коня» в красном же тазу вышла на крыльцо, там уже над забором снова торчала голова соседки. Нина Ивановна подвергла особо тщательному осмотру руки Алены и, судя по лицу, очень огорчилась отсутствию царапин на них. А вот такой у Алены кот. Умный! Громкий, но умный.
На ногах у него черные шнурованные ботинки «Доктор Мартенс», обязательный элемент экипировки первых панков, впоследствии разжалованный в дешевую обывательскую обувку.
— О боги! Мне сбегать за доктором? — Ты с ума сошел? Мы же не хотим, чтобы он умер!
– Не привышны,–говорит,–мы подарки-то принимать. Трудами кормимся.
— Значит, вы учите их немногому?
— Разумеется. Излишнее учение ведет к недовольству и смуте. Мы забавляем их.
Все, что живёт на свете, имеет один смысл — смысл службы. И всякая служба имеет конец.
— С каких это пор тебе потребовались галлюциногены? — наклонился к Франческе Дон Дэнни. — Вся твоя жизнь — это сплошная галлюцинация.
— Православие головного мозга...
— Что?
— Нет, ничего. Сынок, не зря тебя назвали Людвигом, давай играй.
— Я тебя не понимаю.
— Ничего страшного, я тоже себя не понимаю.
Я вернулась в мой город,
Знакомый до слез,
До прожилок,
До детских припухших желез.Я вернулась сюда, так глотай же
Скорей
Рыбий жир Ленинградских
Ночных фонарейУзнавай же скорее декабрьский
Денек, где к зловещему дегтю
Подмешан желтокЛенинград, Ленинград!
Я ещё не хочу умирать
У меня ещё есть адреса
По которым найду голоса.Ленинград, Ленинград
Я ещё не хочу умирать,
У тебя телефонов моих номера,
Я ещё не хочу умирать.Я на лестнице чёрной живу
И в висок ударяет мне вырванный
С мясом звонок.И всю ночь на пролет
Жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами
Цепочек дверных
На что только не пойдет человек, если он объявлен наследником всех им убиваемых!
...двa плaзмерa — кaк более серьезный aргумент в деловых переговорaх. Зaряженные, «Орлы» последней модели. М-м-м, моя прелесть! Обожaю пестики. Особенно те, из которых можно подбить тaнк.
– Вот так, – отрезала тут же подруга, – зачем мне его имя? Буду звать, как другие зовут. Не обрыбится.
– Обрыбится? – повторила я новое словечко. – Это еще что значит?
– Тебе не понять.
Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, но и не заедает горе луком.
– Вся наша жизнь – торопливое движение в сторону могилы. Никогда не сожалейте из-за спешки, ведь каждый сбереженный миг бесценен.
Но то, что нас не убивает, делает только сильнее и злее, чем раньше.
Тогда их всецело занимал вопрос о том, выживут ли они в этой бойне. Осознание размаха творимых преступлений пришло много позже. А с ним и осознание себя ничего не подозревавшими «жертвами» бесчеловечной тоталитарной государственной машины. А с жертв, как говорится, и взятки гладки.
- Слушай, Джей! - сказал Крыса, не отводя взгляда от стакана. - Я вот двадцать пять лет живу - а чувство такое, что еще ни в чем не разобрался.
Некоторое время Джей, ни слова не говорил, рассматривая свои пальцы. Потом немножко ссутулился.
- А я сорок пять лет живу - и понял одну-единственную истину. Знаешь, какую? Такую, что человек при большом желании из чего угодно может извлечь урок. Из самых заурядных и банальных вещей извлечь урок всегда можно. Кто-то сказал, что даже в бритье присутствует своя философия. Собственно, никто в этом мире и не выжил бы, будь это не так.
Увидев его, она опустила малыша в кроватку и заслонила собой, раскинув руки, как будто это могло помочь, как будто она надеялась, что, если ребенка не будет видно, ее выберут вместо него…
— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!
— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…
— Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…
— В последний раз предупреждаю…
— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…
— Отойди… Отойди, девчонка…
Он мог бы просто отшвырнуть ее с дороги, однако счел благоразумным покончить со всей семейкой разом…
"Слишком уж двусмысленно протянул он это «в подметки не годятся», словно обсуждал не кулинарные способности, а иные таланты. Или просто мне мерещится невесть что? Да, именно так, каждый думает в меру своей испорченности, а потому нечего краснеть."