Цитаты

По всем внешним признакам немцы, как ни один другой народ, не позволяют себе забыть прошлое. Помню, как лет двенадцать тому назад я спросил своего десятилетнего внука, рожденного в Берлине, что говорят им в школе о нацизме (он учился в немецкой школе). Цитирую по памяти:
«Нам говорят, что виноват был не только Гитлер, не только нацисты, нам говорят, что виноват был немецкий народ, который поддерживал Гитлера».

Немецкая тетрадь. Субъективный взгляд

Владимир Познер

«Когда мне было неполных пятнадцать лет, мой отец, горячий сторонник СССР, коммунист по убеждениям, хотя и не член партии, попал в черные списки и лишился источника заработка. Советское правительство предложило ему работу в берлинском отделении «Совэкспортфильма», мы уехали в Восточную Германию, то есть именно в ту страну, куда я ни за что ехать не хотел», – так начинает свою книгу о Германии Владимир Познер. Она – результат долгих раздумий автора о стране, о людях, с которыми ему довелось...

Счастье, счастье. Что это? Где это берут?Быть здоровой. Есть. Пить. Целоваться. Спать. Дышать. Надеть. Снять. Расстегнуть. Ходить босиком. Немного набрать. Немного похудеть. Знать, что твои родные в порядке. Купить. Отнять. Отдать. Отбить. Получить подарок. Смотреть на небо. Плакать. Улыбаться. Трогать. Качаться под музыку, как теплое странное растение, тянуться к небу руками. К небу, где Никого нет. Потому что Это внутри. У тебя под кожей. Каждый атом в тебе и есть Это. Это ты.Счастье, счастье. Оно разное. Громкое ночью. Тихое над спящим ребенком. Мурашками от случайного взгляда. Иногда кажется, если открыть рот, счастье вырвется изнутри лучом и проткнет закат. Так получаются звезды. Сидишь на балконе, зажав рот руками, хочешь оставить в себе, а оно сочится светом сквозь поры. И ты тихонько мерцаешь.Счастье, счастье. Это не что-то монолитное и большое, оно в течение дня, оно вокруг в мелочах. Жить. Получать удовольствие. От всего: от чашки кофе, от дождя, от смс-ки друга, от свежего воздуха, шевелящего волосы на макушке.Счастье не нужно каждую секунду. Это вспышки, это волны. Это течет свободно между молекулами. Это стая солнечных зайцев, их не приманишь морковкой. Не запрешь в загончике, чтобы трепать за уши, когда захочешь. Солнечные зайцы сами решают.Счастье не в счастье. Просто будь. Любой.

Обнимашки с мурозданием. Теплые сказки о счастье, душевном уюте и звездах, которые дарят надежду

Зоя Арефьева

Кап-кап-кап… И вот твое ведро терпения переполнено усталостью и проблемами. Того и гляди, перевернется прямо на голову. В такие моменты очень хочется сбежать в тайный уголок, аккуратно вылить накопившееся, отогреться, набраться сил – и жить дальше. Эта книга – как большой теплый кот. Обнимай его скорее, и уютное мурчание прогонит твою печаль и усталость. Он расскажет тебе много чудесных историй. О том, кто каждую ночь вешает звезды на небо. О том, где прячется надежда. О том, что все мы иногда...

Почти все, что Флора до сих пор наблюдала в жизни, решительно не походило на описания в романах

Неуютная ферма

Стелла Гиббонс

Классика английской литературы ХХ века. Изысканная, элегантная и бесконечно ироничная пародия на «провинциальный» британский роман, читая которую можно провести немало забавных параллелей с произведениями Эмили Бронте, Томаса Харди и прочих великих прозаиков XIX – начала ХХ вв. Религиозные снобы и раздираемые тайными страстями юные (и не очень) девицы… Деревенские ловеласы и эксцентричные кумушки… Потрясающая коллекция колоритных и нелепых персонажей, немыслимых ситуаций и невероятных...

- Очень мило, - произнесла наконец Клара, но Карл понимал: мир ещё не изобрел формулу вежливости, чтобы благодарить за такую безобразную игру.

"Любая система, что заставляет человека думать, будто ложь в письменном или устном виде - небольшой грех, пагубна, - писал Листер. - Впоследствии он с тем же безразличием не гнушается лгать, устно или письменно".

Ужасная медицина. Как всего один хирург Викторианской эпохи кардинально изменил медицину и спас множество жизней

Линдси Фицхаррис

«Врата смерти» – именно так в XIX веке называли операционные театры. Все потому, что половина тех, кто попадал в госпиталь или на операционный стол, умирали либо до, либо после проведения процедур, хотя они и стали безболезненными после появления эфира. Это была эпоха, когда даже простой перелом мог привести к ампутации, так как хирурги и медсестры и не думали мыть руки и инструменты, они не знали, что таким образом сами убивают тех, кого хотели поставить на ноги. Загадка послеоперационной...

предательство закаляет даже самые невинные сердца

Орден Лино. Эра исполнения желаний

Марина Суржевская

Десять лет назад мир изменился. Властитель Лино даровал людям исполнение заветных желаний. Наступила новая прекрасная эра, в которой каждый может получить то, о чем мечтал. И только я, девушка без имени и прошлого, не могу смириться с новыми порядками. Я хочу уничтожить того, кого называют богом.

Каждый хочет ощущать себя особенным, но никто не хочет чувствовать себя чужим.

Выстрел мимо цели

Ричард Осман

Нераскрытое дело десятилетней давности — звучит как вызов для Клуба убийств по четвергам! А если добавить, что исчезнувшую Бетани Уэйтс, восходящую звезду местного телевидения, так и не обнаружили, то получится загадка, мимо которой Элизабет, Джойс, Ибрагим и Рон просто не могут пройти. Успешно начавшиеся поиски омрачает внезапное появление врага Элизабет, который ставит ей весьма строгий ультиматум: убить или быть убитой. Пока Элизабет борется со своей совестью (и пистолетом), остальные...

"В конце концов, что такое чтение, как не порок, подобный увлечению вином, разврату и любой другой форме чрезмерного потакания своим слабостям? Читают, чтобы пощекотать и позабавить свою фантазию, чтобы, самое главное, не думать самому..."

Желтый Кром

Олдос Хаксли

«Желтый Кром» — история молодого поэта Дэниса Стоуна, приезжающего к своим друзьям в загородное поместье. Первый роман Олдоса Хаксли, с иронией и грустью описывающего в нем повседневную жизнь, обычаи и манеры английского света и полусвета начала прошлого века.

Подумайте сами, Уин, ну разве может преуспеть в познании этого бескрайнего мира скромный торговец жемчугом? Да, я склонен разнообразить редкие часы своего отдыха, вкушая плоды не только хлебного дерева, но и того, что принято именовать просвещением, однако это не более чем склевывание крупиц со столов великих.
— Фил, ваша скромность может соперничать лишь с вашей же образованностью и доходящей до чопорности вежливостью — это известно каждому моллюску от Новой Зеландии до Алеутов! Так что приберегите все это пышное красноречие для будущей миссис Фань и просто ответьте на вопрос!

Колдуны и капуста

Андрей Уланов

Когда я узнал, что мое написанное в момент острого приступа чувства юмора авторское вступление к роману «На всех хватит!» собираются сделать аннотацией, то все, на что меня хватило, — это тихо сползти под стол. Когда же по прошествии получаса я вновь сумел кое-как сфокусировать взгляд на мониторе, выяснилось, что к этой аннотации еще и подобрали соответствующую картинку на обложку. Даже две — так, на всякий случай. А поскольку книга была всего одна, выбора у меня особого не осталось. Пришлось...

Мысли возницы, какими бы они верными ни были, редко принимаются во внимание теми, кто его нанял.

Комната с видом на Арно

Эдвард Форстер

Солнечная Италия. Страна романтики, музыки и любви. Однако даже здесь традиционная британская сдержанность мешает молоденькой англичанке Люси Ханичёрч ответить на безрассудную страсть случайного знакомого. Неспешные прогулки, светские разговоры, любезные улыбки… Мир условностей и притворства, в котором искренние свежие чувства сродни преступлению. Люси приходится делать выбор, вечный как мир: любовь и презрение общества или долгая безрадостная жизнь, единственным утешением которой будет ее...

Как — тройку? Я даже опешил. Как же это может быть? Тройку — это очень мало! Мишка тихо пел и то получил пятерку… Я сказал:
— Борис Сергеевич, когда я немножко отдохну, я еще громче смогу, вы не думайте. Это я сегодня плохо завтракал. А то я так могу спеть, что тут у всех уши позаложит. Я знаю еще одну песню. Когда я ее дома пою, все соседи прибегают, спрашивают, что случилось.
— Это какая же? — спросил Борис Сергеевич.
— Жалостливая, — сказал я и завел:
Я вас любил…
Любовь еще, быть может…

Денискины рассказы (сборник)

Виктор Драгунский

Дорогие мамы и папы, настала пора вспомнить собственное детство и познакомить ваших детей с книгой, над которой когда-то смеялись и вы сами: с классикой советской детской литературы, «Денискиными рассказами» Виктора Юзефовича Драгунского. Что будет, если выплеснуть манную кашу в окно? Где лучше всего скрываться, играя в прятки? Как смастерить себе костюм для новогодней елки, если мама уехала в командировку? На что не жалко обменять свежеподаренный самосвал? Обо всем этом, а также о других...

По настоянию отца ей пришлось просмотреть и приходную книгу, и счета. Среди них, заложенный где-то в конце, ей попался счет за ее одежду, пансион и учение.
- Значит, я тоже обхожусь не дешево? Не дешевле, чем лошади, телеги и фураж? - спросила она с виноватым видом.
- В это незачем было заглядывать. Мне надо только, чтобы ты знала о моих делах. А что ты стоишь недешево, так в том беды нет. И от тебя выгода будет куда больше.
- Не говори обо мне так! - взмолилась Грейс. - Я же не движимость.
- Движимость! Все ученые слова. Да ладно, ладно, я не против, тебе пристало говорить по-ученому, хотя ты мне и перечишь, - добродушно закончил Мелбери, с гордостью оглядывая дочь.

В краю лесов

Томас Харди

Роман "В Краю лесов" Томас Гарди писал немногим более года - с ноября до февраля 1887 года. Роман переносит читателя в самую глубину сельской Англии. Деревушка Малый Хинток - место действия романа - так мала, что в чаще лесного края ее даже трудно найти, но именно здесь разыгрываются трагедии "истинно софокловского величия". Причина этих трагедий - столкновение естественных человеческих характеров, сохранившихся в заповедной глуши сельской Англии.

Царство мое размера вселенной, и желание мое не имеет пределов. Я вечно иду вперед, освобождая дух и взвешивая миры, без ненависти, без страха, без жалости, без любви и без бога. Меня зовут Знание.

Искушение святого Антония

Гюстав Флобер

Произведение, над которым Флобер работал всю жизнь. Драматическая поэма в прозе о разочаровании в возможностях познания. Философская драма "Искушение святого Антония" основана на легенде об Антонии Фивском, святом христианине, подвергаемом искушениям. За искушениями в душе отшельника наступает отчаяние, приводящее к сомнениям в вере.

Тереза забралась в постель первая и легла в глубине, у стенки. Лоран дал ей время устроиться, потом сам лег с краю. Между ними оставалось свободное место. Здесь лежал труп Камилла.

То, что зовется смирением, на самом деле есть убежденное отчаяние.

Уолден, или Жизнь в лесу

Генри Торо

«Уолден, или Жизнь в лесу» Генри Торо принадлежит к ярким и памятным произведениям американской классической литературы. И своеобразная личность автора, и страницы его знаменитой книги освещены антикапиталистическими и романтико-утопическими идеями, которые получили значительное распространение в США в 30-40-х годах XIX века.

– Правило первое, – он загнул палец. – Юле не перечить. Правило второе: ее мальчиков не уводить.

Поцелуй Зимы

Надя Хедвиг

Вера ненавидит свой дар оживлять фантазии. Когда-то она оживила парня, а тот на ее глазах убил ее друга. Теперь все, чего хочет Вера – забыть о случившемся и жить нормальной жизнью. Но у судьбы другие планы: однажды ночью к ней заявляется зловещая старуха и насильно передает свой дар. Оказывается, это одна из четырех Великих Дев – древняя Зима, а дар, который она передала Вере, – способность холодом останавливать человеческое сердце. Чтобы избавиться от страшного подарка, Вера должна...

Нет лучшей поры для прогулки по свежему воздуху пешком, верхом или в экипаже, чем ясное, морозное утро, когда надежда быстро гонит по жилам горячую кровь и щекочет все тело от головы до пяток! Как весело начинался бодрящий зимний день, который мог бы вогнать в краску томительное лето (особенно, когда оно прошло) и пристыдить весну за то, что она никогда не бывает по-настоящему холодна. Овечьи колокольчики позванивали так бодро в морозном воздухе, словно могли чувствовать на себе его живительное влияние; деревья вместо листьев и цветов роняли на землю иней, искрящийся на лету, как алмазная пыль, — Тому он казался ничуть не хуже бриллиантов. Из деревенских труб струей высоко-высоко поднимался дым, — словно земля, блистая белизной, уже не терпела ничего грязного и стремилась освободиться от темного дыма. Ледяная корка на ручье, еще недавно подернутом рябью, была так прозрачна и тонка, будто живая струя остановилась по собственной воле, — так казалось Тому в его радости, — чтобы полюбоваться чудесным утром. А для того чтобы солнце не нарушило этого очарования слишком быстро, между ним и землей стлался тонкий туман, похожий на тот, что застилает луну летними вечерами, — на взгляд Тома, это был тот же самый туман, — и, казалось, молил солнце сжалиться и не гнать его прочь.Том Пинч ехал не быстро, зато с таким чувством, будто летит во весь опор, — что было совершенно одно и то же: и все, что он видел по дороге, как бы сговорилось о том, чтобы развеселить его еще больше. Например, как только он завидел издалека шлагбаум — очень еще издалека! — жена сторожа, которая в это время пропускала какую-то подводу, бросилась опрометью обратно в сторожку сказать мужу, что едет мистер Пинч! И в самом деле, когда Том подъехал ближе, из домика гурьбой высыпали дети сторожа, крича тонкими голосами: «Мистер Пинч!» — к великой радости Тома. Сторож, неприветливый, в общем, человек, которого все порядком побаивались, вышел сам, чтобы получить с него дорожный сбор[18], и угрюмо пожелал ему доброго утра; и все это вместе взятое, а также вид всего семейства, завтракавшего перед огнем за круглым столиком, придало черствой корке Тома Пинча совсем особенный вкус, как будто ее отрезали от волшебной ковриги.

Жизнь и приключения Мартина Чезлвита

Чарльз Диккенс

"Жизнь и приключения Мартина Чезлвита" - откровенно сатирический, остроумный, полный озорного юмора роман Диккенса, написанный под впечатлением от путешествия в США. Перед читателем словно наяву возникает высший свет Нью-Йорка середины XIX века - расчетливые, меркантильные дельцы-янки с их наивными, нелепыми и вульгарными попытками подделаться под лондонские аристократические нравы. Таков общий фон, на котором разворачивается полная увлекательных приключений история кузенов Чезлвит -...

Только с годами, научившись притворству в отношениях с людьми, мы постигаем искусство скрывать от окружающих свой характер и утаивать настоящие чувства.

Монастырь

Вальтер Скотт

Действие романа происходит в Шотландии середины XVI века. Роман прекрасно изображает темную и глухую Шотландию в трагические для нее времена военного разгрома и вместе с тем духовного обновления, с отмирающей старой религией и возникающей новой, с полной политической анархией внутри страны и характерной для шотландцев политической свободы.

Ведь на забаву нам и созданы глупцы.

Опасные связи

Шодерло де Лакло

Двух французских писателей — аббата Прево и Шодерло де Лакло — объединяет то, что оба они принадлежали «галантному» веку, главной движущей силой которого была любовь. Антуан-Франсуа Прево д'Экзиль (1697–1763) создал подлинный шедевр о любви «История кавалера де Грие и Манон Леско», а Пьер-Амбуаз Франсуа Шодерло де Лакло (1741–1803) стал автором бессмертного романа в письмах «Опасные связи». Калейдоскоп персонажей — добродетельных и порочных, циничных и невинных, страстно любящих и играющих в...

... то я считаю себя уже недостойным вас, то вы кажетесь мне недостойной меня, я обожаю вас и я вас ненавижу, я оскорбляю вас и прошу у вас прощения, я восторгаюсь вами и стыжусь своего восторга; нет во мне больше ни спокойствия, ни благоразумия... Я вас прошу об одном: помните, что вы сделали меня самым несчастным человеком на свете.

Принцесса Клевская. Сборник

Мари Мадлен де Лафайет

«Принцесса Клевская» – лучшее сочинение французской писательницы Мари Мадлен де Лафайет (1634–1693), один из первых любовно-психологических романов в истории французской прозы. Нестандартное изображение «любовного треугольника», мастерство в описаниях переживаний героев, непривычное смешение жанров – после публикации роман вызвал бурные дискуссии и пользовался феноменальным успехом. В книгу вошли и другие произведения Мари де Лафайет, отличающиеся выразительностью языка и динамизмом сюжета.

Если нам что-то или кто-то неберазличен, рано или поздно мы столкнёмся с несоответствием своих желаний и реальности. То, что действительно важно для нас, приносит боль.

Когда жизнь сбивает с ног

Расс Хэррис

Расс Хэррис делится инструментами, основанными на терапии принятия и ответственности (АСТ), помогающими преодолеть боль и отчаяние, не поддаться страданиям и построить счастливую жизнь и идти вперед несмотря ни на что.

Наш медовый месяц удался на славу- особенно учитывая, что мы провели его, занимаясь туберкулинизацией коров.

Другой никогда не может узнать, до какой степени я страдаю, потому что он другой, а не я.

Ум - вот мое оружие. У брата Джейме есть меч, у короля Роберта боевой молот, а у меня разум. А он нуждается в книгах, как меч в точильном камне, чтобы не затупиться.

Чтобы понять Рахманинова-человека, надо слушать, не мудрствуя, его музыку.

Сергей Рахманинов. Воспоминания современников. Всю музыку он слышал насквозь…

Коллектив авторов

Книга представляет собой сборник свидетельств родных и друзей, коллег и поклонников музыки Рахманинова на разных этапах жизни композитора. В ней есть и воспоминания самых близких к Сергею Васильевичу и его семье людей, и мемуары современников, дающие представление об эпохе и времени, в которое жил и творил композитор. Задумывая этот проект, мы видели его второй частью «дилогии», в которую вошли бы книга Оскара фон Риземана «Сергей Рахманинов. Воспоминания» и сборник мемуаров многих героев этих...