Современная барышня, говорит, без предрассудков.Сенька спрашивает, шалава, что ли?— Не совсем, — уклончиво ответил Жорж. — Сам увидишь.
Все же, рожать в разводе — дурной тон.
"... когда мы несчастны, мы сильнее чувствуем несчастие других..."
От щедрости преумножаются богатства, от скупости — лишь тлен и сожаление о потерянном...
Говорили же в тогдашних светских кругах, что если Наполеон подвергает всяким гонениям г-жу Сталь, то не столько за ее либеральный образ мыслей и оппозиционный дух, — это бы он еще мог извинить, но за то, что она умна и начитана, а уж этого качества, неприличного, по его убеждению, для женщин, он никак простить не мог. С этой точки зрения Жозефина его никак не могла раздражать. Спора нет, что источники и биографы правы, когда в один голос утверждают, что не с легким сердцем Наполеон решился на развод.
«У политики нет сердца, а есть только голова», — сказал он Жозефине в ноябре 1809 г.
Он снова уверял себя, что нужно поставить точку, и этот внутренний спор длился до бесконечности.
Лес.
Зверьё…
Нормальный лес, нормальное зверьё и ни одной живой души. Сказка, а не работа.
Чем неделикатнее у человека душа и приниженней положение, тем черствее и немилосердней он к ближним.
...Игрок никогда не ведет свой счет в изъявительном наклонении, но в сослагательном; и мне в голову не приходили обороты вроде: «Я проиграл столько-то…» – оптимистическая манера спрягать глаголы составляет одну из очаровательнейших сторон жизни игрока.
Люди, которые чуют за собой какую-то неполноценность, всегда нахальнее и хамовитее других.
Но вот в большинстве-то случаев почему люди женятся? Возьмем женщину. Стыдно оставаться в девушках, особенно когда подруги уже повыходили замуж. Тяжело быть лишним ртом в семье. Желание быть хозяйкою, главною в доме, дамой, самостоятельной... К тому же потребность, прямо физическая потребность материнства, и чтобы начать вить свое гнездо. А у мужчины другие мотивы. Во-первых, усталость от холостой жизни, от беспорядка в комнатах, от трактирных обедов, от грязи, окурков, разорванного и разрозненного белья, от долгов, от бесцеремонных товарищей, и прочее и прочее. Во-вторых, чувствуешь, что семьей жить выгоднее, здоровее и экономнее. В-третьих, думаешь: вот пойдут детишки, - я-то умру, а часть меня все-таки останется на свете... нечто вроде иллюзии бессмертия. В-четвертых, соблазн невинности, как в моем случае. Кроме того, бывают иногда и мысли о приданном. А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано - "сильна, как смерть"? Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение - вовсе не труд, а одна радость. <...> Но ты пойми, о какой любви я говорю. Любовь должна быть трагедией. Величайшей тайной в мире! Никакие жизненные удобства, расчеты и компромиссы не должны ее касаться.
Если добровольцам, выполняющим подряд два задания на самоконтроль, сообщить, что впереди их ждет еще и третье, то итоги второго теста окажутся заметно хуже: люди берегут силы для нового испытания. Но если за успешное выполнение второго задания пообещать деньги, то добровольцы выполнят его так хорошо, будто первого испытания вовсе не было.
Я любил в жизни дважды - я имею в виду, по-настоящему, - и оба раза был убежден, что все это навеки и кончится только с моей смертью; и оба раза это кончилось, а я, как видишь, не умер.
А еще Прасковья знала – когда ее муж вернется… жены у него не будет.
И семьи у него тоже не будет.
Женщина может простить многое, но когда их детям нужна была защита, мужа не было рядом. Когда ей нужна была помощь, его не было рядом. А коли так….
Не было тебя рядом?
Обошлись?
И иди к Хелле! Женщины могут простить – за себя. Но за детей они не простят.
«Размер паутины определяется только ее способностью ловить мух»
Мы в средневековье, детка, а здесь как в индийском кино — у кого родинка, тот и король...
Будто попала на съемки исторического фильма, где все играют свои роли и только я не знаю, чего ожидать и как себя вести. Премерзкое ощущение!
Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что захочется умереть.
...вся деятельность общественной школы противоречила природе Джека: вместо того чтобы обучать, сообщать ученикам новые сведения, она загоняла их в жёсткие рамки шаблона. Школа соединяла детей с унаследованной культурой и внедряла её в их сознание. Она подгоняла детей под эту культуру: цель заключалась в её увековечивании, и, если индивидуальные особенности ученика могли увести его в сторону, они целенаправленно вытравлялись.
Не путай зло с его проявлениями.
Вы и любовь можете объяснить? Как же! – сказал он. – У одних это – вроде жадности, хотят чем-то владеть. Другие хотят подчиниться, снять с себя ответственность. Третьи жаждут восхищения. Многим нужно выговориться перед кем-то, кто не заскучает. Многим недостает матери или отца. Ну и, конечно, биологические мотивы.
Любовь, казалось ей, приходит внезапно, с молниеносным блеском и ударами грома; это вихрь, который налетает откуда-то с неба на жизнь, переворачивает её вверх дном, обрывает желания, точно листья, и ввергает сердце в пучину. Она не подозревала, что когда водосточные трубы засорены, то от дождя на плоских крышах образуются целые озера, и жила спокойно до тех пор, пока в стене своего дома случайно не обнаружила трещины.
Избавиться от некоторых глупых страхов, наверное, почти невозможно. Во всяком случае, для этого нужно стать кем-то иным. Но вот вести себя так, словно никаких страхов нет и никогда не было, – о, этому стоит научиться!
- Манс, вот почему так, а?! Ведь я ж в кавалеристы рвался — я даже подумать не мог, что буду на самом деле заниматься сеном, навозом, да прости Альдонай — отхожими местами!
Манс пожал плечами.
— Ты не хуже меня знаешь — кто этим не занимается, тому потом воевать не с кем…
Жучка к тому моменту освоилась, устроилась в углу около входа. Я угостил ее куском тушенки из единственной консервной банки, что у меня осталась. А холодный бульон я предложил пищащим котятам. Но они отказались его пить, и тогда у меня появилась другая идея: я отнес котят к Жучке, положил их под собачий бок, подсунул к соскам. Жучка не возражала. Преданно на меня поглядев, она лизнула одного котенка. И я вдруг расплакался.
– Да, – проговорил я, всхлипывая. – Все верно. Теперь надо держаться вместе.