Ну и для чего, спрашивается, люди такое делают? Ни последовательного повествования, ни хоть бы признаков какой-то разумной структуры, некоторые эпизоды повторяются чуть не по десять раз, то на одной, то на другой скорости…
В Лос-Анджелесе были целые бесплатные каналы, посвященные подобным штукам, и домодельные ток-шоу с самозваными ведьмочками, восседающими в чем мать родила перед огромными изображениями своих богинь, ими же и измалеванными где-нибудь в гараже.
— Ты — Ирэна… Лесски?! — Норго с презрением выплюнул мое имя, отбросил волосы, открывая лицо, исполосованное горизонтальными красными линиями.
Группа охнула, и профессор в том числе. Кажется, эти шрамы с парня лишь лет через десять сойдут. Саламандры за свое пленение мстят достойно.
— Адаллиер. Можно на «вы». И я очень рада познакомиться с невидимкой-старостой, — бесстрастно поправила я.
— Тварь! Тупоголовая, ублюдочная…
Я улыбнулась ругани, которую представитель одного из богатейших родов страны изливал бурным потоком, и невинно заметила:
— А вы о себе очень лестного мнения. Жаль, мы не настолько хорошо знакомы, иначе бы я помогла продолжить список.
— Ты мне ответишь! — рявкнул огневик.
— С радостью! А на какой вопрос?
И пока он в считаные секунды преодолевал расстояние, разделяющее нас, я аккуратно положила сумку на пол сзади себя. И с нескрываемой гордостью за академию и преподавателей проследила за тем, как Ердан Кеслер вышел вперед и прикрыл меня плечом и рукой подал знак, чтобы не вмешивалась. И вот тут перед профессором появился взбрык и под гул восторженных вздохов нарастил себя до размеров человека, превосходящего водника на две головы, и уже его отгородил «рукой», повторив в точности жест «не вмешивайся».
И вот сын основателя службы НВН добегает до нас с громким, разделенным паузами восклицанием:
— Я хочу знать… где… моя… — добежал, увидел огромного вечнозеленого и просипел: — Мама!
Не ответить было сложно, он же сам просил, вот и добежал, чтобы услышать мои разъяснения:
— Вероятнее всего, дома, ждет вас.
Даже при полном параде Соня вряд ли смогла бы составить ей конкуренцию. Не те данные и пропорции. Но и уступать только потому, что природа ей расщедрилась на мозги, а не наполнитель для лифчика, девушка не собиралась.
... обвинять во всех этих ужасах инопланетян, - это всё те же попытки снять ответственность с тех, на ком она действительно лежит, то есть с нас, людей, обладающих удивительными и неисчерпаемыми возможностями ранить и мучить друг друга.
Ибо на этом свете есть два сорта бездельников: одних всякая работа приводит в бешенство, другие от нее только скулят.
- И чем их там кормят, в этом Змиулане, что они такими вредными становятся?
Каждый раз, когда предают - очень больно. Особенно если это любимый человек, или тот, кого ты считаешь кем - то вроде друга или старшего брата.
Мутный ты, Читер, но много болтаешь. А женщины могут слышать в словах то, о чем вы, мужики, даже не догадываетесь.
В эту минуту мне стало ясно, почему люди пишут гадости на стенах чистеньких домиков, царапают гвоздями краску на новых автомобилях, колотят воспитанных детей. Желание уничтожить то, что никогда не сможешь иметь, только естественно.
Наличие автомата не заменяет прямых рук. Некоторые думают, что с этой волшебной функцией можно отключать голову. Увы, кнопки "сделать зашибись", нет даже в фотошопе.
Я чувствую, как аппарат открывается мне. Словно ворчливый служебный пёс он обнюхивает незнакомого кинолога. Достоин ли тот работать с ним вместе. Подчиниться ли ему или прокосить под дурачка? Ну же, давай, сделаем класс!
Деньги смазывают колеса мира лучше, чем кровь...
Звук мурлыканья — это звук самого волшебства. Или, скорее, звук волшебства, ставшего реальностью.
Многие еще живы. И готовы взглянуть фактам в лицо, носом чуют неизбежную гибель. Найдутся и такие, кто уделит немного времени мыслям о мести. У некоторых даже хватит на это средств — раз спасение не купишь, можно потратиться на воздаяние.
Именно то, что предел жизни не определен, означает, что она бесконечно растянута, а это рождает ощущение, что еще найдется время сделать то, что пока не успел
Никогда не доверяй человеку, в чьей жизни нет того, что он любит без оглядки.
Как глупо, что юность считают счастливой порой жизни, напротив, юность – время самое уязвимое.
– Если сможешь, – добавила она, – старайся держать один глаз закрытым.
– Зачем?
– Мы будем сражаться с ним снаружи, возможно, в темноте. И если ты закроешь один глаз сейчас, пока мы находимся в помещении на свету, у тебя будет глаз с небольшим ночным зрением. Имеет смысл?
Оба не понимали правительство, которое не способно остановить уличные перестрелки, но озабочено равенством полов.
зачем читать о чужой жизни, когда надо жить своей?
Боги сводят пути, переплетают их, сталкивают судьбы, но лишь от пары зависит, обретут ли они помимо связи любовь, сохранят ли...
– Обидно, что все у вас так легко получилось, – вздохнула я. – Ни тебе героических подвигов, ни сражений за прекрасную даму. – Принцесса хотела бы, чтобы я убил кентавра? – иронично спросил он. «Принцесса хотела бы, чтобы кентавр придушил наглого ирлинга», – про себя возразила я.
– Не могу одного понять, – прошептал Динар, – чему ты радуешься? – Что тут понимать! Я иду к своей цели, а средства значения не имеют. Учись, Динар! – И я шагнула навстречу спешившемуся касеро. – Поучусь у тебя, – внезапно прошептал в ответ медноволосый, и в следующее мгновение касеро Оверх начал громко икать, а Динар… подхватив на руки, нагло целовал меня на глазах у всех… Урод!
Даже проклинал книги как место захоронение букв.
Мы ведь даже толком не знакомы. Подумаешь, побегали за воришкой, посидели на крыше, полежали на полу лаборатории. Ну и по мелочи
Ты все для меня, Дэя. И поглоти меня Бездна, я не отдам тебя никому! Даже тебе самой.