Я готова была поручиться , что именно сейчас он не ставил себе целью спровоцировать меня или вывести из себя , но удивительно точно умудрился зацепить две из трех самых болезненных для меня тем...
С утра за убийство судили. К вечеру везут на прием к императору. Может, я вовсе не умер тогда на асфальте? И нет никакого попаданства? Может, я просто лежу сейчас в дурке и глюки ловлю?
Это великое умение – жить своей жизнью, подстраиваясь только под одного-единственного. Но этот единственный должен быть гением. Просто Гением.
Хм… – Вы там мне решили внуков сделать, что ли? Так я… не готов морально! – раздался из-за двери голос Ардагария. Я покраснела, а Ингар подхватил меня на руки и вынес в спальню, где за столом, уставленным едой, сидели незнакомец с косичками и правитель драконов.
Этим и страшна жизнь кругом. Чем она оглушает, громом и молнией? Нет, косыми взглядами и шепотом оговора. В ней все двусмысленность и подвох. Отдельная нитка, как паутинка, потянул её и нет конца, попробуй выбраться из сети - только больше запутаешься. И над сильным властвует подлый и слабый.
Любой риск оправдан, когда впереди грозит смерть.
Слепой видит то, что хочет видеть.
Никому нельзя жить без отца и матери. Без отца и матери ты становишься объектом манипулирования, объектом дурного влияния, – ты лишен корней и невероятно уязвим.
- Друзья - это, я так понимаю, те разбойники, которые регулярно грабят наших торговцев?
- Ничего подобного, - осклабилась я. - Это милые безобидные люди, за которыми торговцы сами гоняются с оружием, требуя, чтобы они забрали весь товар в Оплот в качестве гуманитарной помощи.
Упасть на землю - радость ниже среднего, весьма болезненная и смертельная. Золотой летел к земле с упорством маньяка, я уже видела тот памятник, который нам воздвигнут. На нем будет надпись: «У дураков и смерть дурацкая».
- Я верю вам, - прошептала я, - но он... - Верю не подразумевает "но". Идите.
— Что это? – спросила она жалобно, отдышавшись.
— Спирт. Мы с тобой медики или где?
— Мерзость какая! – Но жить стало, несомненно, легче.
...но то, как снисходительно и вместе с тем пренебрежительно произнес последнюю фразу мой знакомый, разбудило во мне дух эмансипированной женщины моего мира, которая давно доказала, что неженских ролей не бывает.
Так что, друг-читатель, случись тебе что-нибудь про жизнь написать, ты уж постарайся, удержись от этих соблазнительных аллегорий, которые со всех сторон тебя обступают, не то можно поручиться, что непременно такое ляпнешь, чего в уме не держал, а люди, которым так хотел приятное сделать, на тебя же и обозлятся. Если сумеешь, ты моего примера держись и тех, кто гроб нес: улыбнись, само собой, - на собак, когда спариваются, без смеха смотреть невозможно, - и ступай себе, ни слова не проронив, будто ничего и не заметил.
Я слушала и кивала. Итак, передо мной горячий революционер, вдохновенный борец за права простого народа. С каждой минутой дела у меня все хуже и хуже. Я постаралась состроить подобающее случаю лицо, размышляя, как избежать участи стать соучастницей этого кружка террористов-коммунистов.
- Мы с Рансу решили бороться против сложившейся в обществе ситуации, - меж тем продолжал Кай, уже не обращающий внимание ни на меня, ни на других своих слушателей. - Этот присоединился позже.
- Эй! - “этот” протестующе вскинул руку. - Ты бы перед всеми такие речи толкал, а то как что, так все на меня спихивают.
Вчера мне приснилась бабуля Космос. Она сидела на моем окне с полным подолом теплых звезд, пахнущих то ли корицей, то ли просто счастьем, и смеялась:– Слушай сюда, сказочница. Сейчас я скажу тебе маленький секрет. Весь этот мир держится на кошках. Да-да, и не надо делать такие удивленные глаза, все об этом догадываются. Понимаешь, еще мой Прапрадед придумал эту шутку. Он установил внутри кошек такие маленькие моторчики, они ускоряются, если кошку погладить. Понимаешь, когда человек гладит кошку, он будто невидимым ключиком заводит Вселенную, и она начинает дергать ручками и ножками энергично и задорно. И даже немножко тренькает. Вот щаз было, слышишь?– А если люди разом перестанут гладить кошек? Что будет тогда?– Дурья твоя башка, такого быть не может! Мой Прапрадед обтянул моторчики чудесными шубками, их невозможно не погладить. А еще есть запасной план, но тебе я его не скажу. Очень важно гладить кошек, это пушистые электростанции, на них работает все это ваше МУРоздание. Понимаешь ты это своей башкой?Я кивала и переживала, что бабуля щаз гробанется с подоконника. Ужасно безрассудно так болтать ногами в ее-то возрасте.Но упала почему-то я. Летела-летела сквозь радуги, тоннели и черные дыры, сквозь пушистые хвосты и мурчание МУРоздания.Главное, не забыть это все записать, когда проснусь.
Ад в моем представлении – многолюдная вечеринка в холодной комнате, где все сосредоточенно играют в хоккей.
— Ана, не пытайся меня соблазнить.
«Не сработало, вычеркиваем», — тянусь к лентам платья, чтобы перейти к запасному плану.
Презрение полиции куда лучше ее внимательности.
От удивления я остановилась и моргнула. Внутри что-то напряглось, интуиция не подсказывала, она вопила «Беги!», но во мне всегда была сильна мерзкая черта под названием «а что обо мне подумают?». А что подумают, если я ночью сорвусь на бег, услышав за спиной шаги? А что подумают, если я поспешу выйти из автобуса, увидев там пьяного? А что подумают, если я надену на каток шапку, потому что мне холодно, а всем вокруг нет? Эта черта и раньше мешала жить, а сейчас она, по ходу, даже не мешала, а самым натуральным образом угрожала!
Жизнь – это осознание возможностей. Осознание того, как редко они бывают, и стремление встретиться с ними, когда забрезжит шанс.
Имеешь какую-то философию и пытаешься подогнать под нее жизнь. Надо бы наоборот: сначала пожить, а потом подогнать свою философию под жизнь. Жизнь, события, явления ужасно сложны; идеи, даже самые сложные обманчиво просты. В мире идей - все ясно, в жизни - непонятно и запутанно. Удивительно ли, что чувствуешь себя одиноким и ужасно несчастным?
И уж если ей нельзя на трамвай, то тогда она пойдет в магазин Алинари.
Там она купила фотографию «Рождения Венеры» Боттичелли. Венера, к сожалению, портила картину, которая, если бы не ее присутствие, была бы очаровательной — мисс Бартлетт убеждала Люси не иметь дело с этим полотном, ведь именно нагота в искусстве более всего является источником сожалений.
Если смотреть на историю глазами мистика, каким внезапным и глубоким смыслом наполняется вдруг сходство судеб знаменитых русских крестьян!
Один стоял у истоков рождения династии, спас юного Романова, который должен был стать первым царем династии и скрывался в Ипатьевском монастыре. Крестьянин этот нашел свою смерть в холодной хляби исуповских болот.
Другой спасал от смерти юного Романова, который должен был стать следующим царем династии. И он был убит в подвале юсуповского дворца, а после его смерти последний Романов и вся его семья последовали за ним в дом инженера Ипатьева…
Как причудливо связалась нить трехсотлетней мистерии царствования Романовых!
Словно неведомый драматург, для которого не существовало приделов ограниченного человеческого века, сочинил величественную трагедию и переплел свое повествование живыми узелками символов, приоткрывающих пути Провидения пытливому уму.
Это называется мистикой…
Но не стоит смешивать дела Провидения с делами рук человеческих, мистику — с хитроумной мистификацией, правду — с правдоподобием, а веру с — суеверием.
Смешавшиеся, чистые и порочные зерна горьки на вкус.
Трудно представить себе более обособленных, замкнутых людей, чем эти двое, шагавшие рядом в безлюдный предрассветный час, когда тени в природе и душе становятся особенно тёмными.