Мне не нравилась добыча, предложенная на блюдечке. Я любил охотиться.
Матриархат не превращает женщин в мужчин. Да, они жестче, решительнее и снисходительно поглядывают на мужиков. Им доставляет удовольствие нами командовать. Но точно так же ведут себя наши бизнес-леди и прочие шефы в юбках. Приходилось видеть. Однако в душе даже большая начальница остается женщиной. Она хочет, чтоб ею восхищались, говорили комплименты и признавались в любви.
– Вирна, все в порядке?
– В относительном, – говорю я. – Когда у меня в последний раз было все в порядке, я не умела ходить и ничего не понимала.
...острый язык - единственный из всех режущих инструментов, который не только не притупляется от постоянного употребления, но, напротив, становится всё острей и острей.
Любопытство - самая мощная движущая сила во вселенной, ведь она способна преодолеть две ее величайшие тормозящие силы - здравый смысл и страх
Его одолевал не просто страх. Смертельный ужас. Однако он упрямо шел вперед, так как был храбрецом, даже когда трусил.
Грех быть жестоким - это не подобает тому, кто сам смертен, не подобает христианину.
Рыцарь ... слез с коня, открыл забрало и оказался совсем молодым парнем, максимум семнадцати лет от роду. В своих доспехах он удивительно напоминал стоящее железное ведро.
При нашествии зомби всякая демократия отменяется.
Я люблю родных. Вероятно, стороннему наблюдателю наши отношения могут показаться странными и даже несколько нездоровыми, но, поверьте, это отнюдь не из-за отсутствия теплых чувств. Просто нам лучше… врозь.
И всем остальным лучше, когда мы врозь.
...танковый снаряд пусть и не пробивает щита магистра, но отшвыривает его вместе со щитом так, что человек гибнет.
То, что зовётся магией — это нечто… простое, то, что окружает нас повсюду, только оно неразличимо, неощутимо, скованно гранями, которые можно разорвать… И в мире есть такие люди… которые могут эти пределы преодолеть. Установить связь. Стать больше, вобрать в себя мир или отдать себя миру.
А две официантки у стойки бара с неменьшим интересом изучали его. Мое появление вызвало у них чувство, похожее на разочарование и даже стойкое неприятие, которое одна из девушек не особенно пыталась скрыть, принимая у нас заказ.
– Странная девица, – заметил Бад, когда она отошла.
– Чего ж странного? Просто я ей не нравлюсь.
– Это и странно, тебе не кажется?
– Мне не кажется. Я не нравлюсь ей потому, что ей успел понравиться ты.
– Вот так просто?
– Женщинам нравятся мужчины вроде тебя. Ты сам мне об этом сто раз твердил. И то, что не нравятся девушки, которые с этими мужчинами встречаются, вполне объяснимо.
– То есть мы с тобой встречаемся?
– Это они так думают.
– А на самом деле?
– А на самом деле – отвяжись.
– Вообще-то пригласила меня ты, – засмеялся Алексей.
Кровь войны – деньги, и когда одной из сторон устраивают сильное кровопускание, ей требуется передышка.
Я позабочусь, чтобы никто не мешал тебе. И пока ты работаешь, возле тебя будет стоять вазочка с карамельками.
Тут, что совой об пень, что пнём по сове, сова в терпилах при любом раскладе.
- Милая, я думал, ты уже достаточно взрослая, чтобы понять: для того чтобы спать с женщиной, вовсе не обязательно быть влюбленным...
Я с благодарностью посмотрела на него, но его моя благодарность волновала мало: он разглядывал облачка на небе.
— Мой дед раз десять провертел этот фильм, а потом сказал: он надеется, что наступит день, когда города шире раздвинут свои стены и впустят к себе леса, поля и дикую природу. Люди не должны забывать, сказал он, что на земле им отведено очень небольшое место, что они живут в окружении природы, которая легко может взять обратно все, что дала человеку. Ей ничего не стоит смести нас с лица земли своим дыханием или затопить нас водами океана — просто чтобы еще раз напомнить человеку, что он не так всемогущ, как думает. Мой дед говорил: если мы не будем постоянно ощущать ее рядом с собой в ночи, мы позабудем, какой она может быть грозной и могущественной. И тогда в один прекрасный день она придет и поглотит нас.
Никогда не нужно упускать возможности повернуть сложившиеся обстоятельства на пользу дела.
В жизни Драгомира было великое множество кровавых и жестоких битв. И он из каждой вышел победителем. Но битву с неодолимым соблазном, с безумным притяжением, туманящим рассудок, он проиграл. С самого начала проиграл, когда впервые узрел ее малахитовые глаза.
Каждый хочет жить там, где творил непревзойденный Тициан, где витают прекрасные мелодии Вивальди, но многие вынуждены жить на грешной земле, которая называется Россия.
В углу над лавками поблескивал закопченный и древний лик иконы, как скорбная, от века, память о человеческих ошибках, войнах, поисках истины и страданиях. Этот лик какого-то святого, темнеющий над любовно вышитыми кем-то и повешенными крест-накрест белыми холщовыми рушниками, искоса печально глядел в свет аккумуляторных ламп. И Бессонов, чуть усмехнувшись, неожиданно подумал: «А ты-то что знаешь, святой? Где она, истина? В добре? Ах, в добре… В благости прощения и любви? К кому? Что ты знаешь обо мне, о моем сыне? О Манштейне что знаешь? О его танковых дивизиях? Если бы я веровал, я помолился бы, конечно. На коленях попросил совета и помощи. Но я не верую в Бога и в чудеса не верю. Четыреста немецких танков — вот тебе истина! И эта истина положена на чашу весов — опасная тяжесть на весах добра и зла. От этого теперь зависит многое: четырехмесячная оборона Сталинграда, наше контрнаступление, окружение немецких армий. И это истина, как и то, что немцы извне начали контрнаступление. Но чашу весов еще нужно тронуть. Хватит ли у меня на это сил?..»
Я давным-давно перестал писать, но перестать писать не значит перестать быть писателем.
– Чтоб мне сквозь землю провалиться! – поклялся Войтех, ударив себя кулаком в грудь. И слово сдержал, хотя позже Таннис узнала, что сквозь землю он проваливался частенько и большей частью по собственному желанию.