– С тобой все в порядке? – подхожу к своей ведьме. – Что с лицом? Что с кожей? Не жабью лихорадку случаем схватила? – Чего? – машинально прикрывает прыщики на носу. – Совсем страх потерял? Я ведь и второй пакет муки призвать могу.
"…человек за прошедшие тысячелетия ничуть не стал лучше.
Но как же быть с теорией эволюции? Неужели мы никак не изменились? Изменились, отвечают учёные, но только в худшую сторону. Это кажется невероятным, но совсем недавно учёные из Кембриджа под руководством профессора Марты Лар, исследовав останки древних людей, пришли к шокирующему выводу – мозг современного человека уменьшился на 250 кубических сантиметров. То есть мы потеряли десятую часть своего серого вещества. Получается, что со временем человечество не умнеет, как мы с гордостью привыкли думать, а совсем наоборот."
Меня обняли мгновенно, удержав в стоячем положении, а затем я услышала тихий, полный отчаяния стон:
- Я так больше не могу!
В следующее мгновение лорд Тьер склонился к моим губам, чтобы нежно, бережно и крайне осторожно поцеловать... и тут же замереть, словно страшась собственного поступка.
Мое сердце пропустило удар... еще один удар, после, закрыв глаза, я потянулась к магистру... кажется, абсолютно ни о чем абсолютно не думая в этот момент. Руки лорда Тьера на моей талии дрогнули, его губы несколько мгновений касались моих, не предпринимая никаких действий, а потом... А потом едва слышное "Дэя", и объятия стали почти болезненными, а легкое прикосновение сменилось поцелуем, наполненным страстью, огнем, желанием...
От муз надо держаться на расстоянии, не то поцелуй музы обернется для тебя семейной привычкой.
Я не виню тебя, я люблю тебя таким, каков ты есть, пылким и забывчивым, увлекающимся и неверным, я люблю тебя таким, только таким, каким ты был всегда, каким остался и поныне.
- Как я понимаю, кофе не будет? - судя по тону, Феликс расстроился.
- Будет, если ты принесёшь воды из колодца. Он тут не далеко, за соседним двором, - ответила Екатерина, косясь на большое железное ведро у двери. Я тут же подняла его и вручила братцу. А что?! Пусть знает, как это жить без удобств и прелестей цивилизации
Самые прекрасные мгновения всегда полны грусти. Чувствуешь, что они мимолетны, хочется их удержать, а это невозможно.
Ворон без перьев — как ведьма без платья
-...Не забывай, что писатели бываю разные. Хорошие и плохие писатели; писатели, обладающие достоинством и не имеющие его; писатели, которые пишут и которые говорят, что пишут; писатели - сукины дети и порядочные люди... -А к какому типу ты относишь Хемингуэя? -Я думаю, в нем было всего понемногу.
Отныне, она постарается находить радость во всем и принимать уроки, которые преподает ей заботливый мир - даже те, которые кажутся тяжелыми и неприятными. Ведь все, что мы имеем в жизни - это результат нашего взгляда на нее и нашей точки зрения. И разве не прекрасно, что мы сами можем выбирать, как относиться к событиям, происходящим с нами, и что получать в итоге от этого опыта? Разве это не дает нам внутреннюю свободу и ощущение того,что мы - божественные творения? Разве этот мир не создан специально для нас? За все прекрасные возможности, открывающиеся перед нами каждое утро, мы должны ежедневно благодарить мир, наслаждаясь жизнью и открыто принимая все блага, которые она нам дарит!
Да, он был для меня незнакомцем, которого я повстречала лишь сегодня, но сейчас стал единственным якорем посреди бушующего шторма.
Де Мортен отложил книгу и подвинул ко мне стопку бумаги, чернила и перо.
- Можете начать с составления списка ваших врагов. Сообщите, когда закончатся листы.
Я мило улыбнулась и скрестила руки на груди.
- Не хочу набить мозоль, повторяя ваше имя.
Общество отдает себе отчет о собственном прошлом, а не о чьем-либо ином. История в таком понимании является формой коллективного самоотчета, а при этой принципиальной привязке к коллективной идентичности - формой воспоминания о прошлом. Подобная функция исторического исследования обрела новое значение для посттравматической ситуации. После пережитой катастрофы историк оказывается не просто одним из повествователей (или, как называет его Хейден Уайт, "teller of tales"), а еще адвокатом и судьей, каким его виит Карло Гинзбург; Питер Берк называет его "remembrancer". В средневековой Англии так именовался чиновник, который напоминал налогоплательщикам о том, о чем они охотно забывали - о долгах перед казначейством. Причисляя себя к тому же направлению исторической науки, Берк увязывает в ней научно-критическую и моральную функции: Я предпочитаю рассматривать историка как хранителя неудобных фактов, скелетов в шкафу социальной памяти
Некоторые вещи удается забыть, только заинтересовавшись чем-нибудь другим.
Нарушая все древние традиции пития, он вернул невыпитый стакан на стол и куда-то убежал. Впрочем, что с него возьмешь — дикий орк.
Дровосеки – ребята грубые. Всю неделю работают в горах, спят не раздеваясь в плохую погоду и когда медведи не в спячке, а мошка, наверное, их с ума сводит. Они обмазывали себя медвежьим жиром, чтобы отвадить насекомых. Они больше боялись мошки, чем медведей. На выходные выходили из леса грязные как черти.
Тетка Ольга часто говорит, что сиротский приют - это старое воронье гнездо, которое даже грешно содержать в чистоте...
— В суфражетках-то? – усмехнулся Виктор и, сняв перчатки, поправил подвитые усы. – Это вы так говорите, мой друг, оттого, что мало суфражеток повидали. Город у нас, видите ли, купеческий, деловой – и барышни такие же здесь. Деловые и самостоятельные, матушек да кумушек не слушаются. А уж коли влюбятся… – Виктор расплылся в улыбке, как обожравшийся сметаной кот. – Я, милый Алекс, иной раз думаю, не поддаться ли мне искушению да не пасть ли к ногам Елизаветы Львовны. Уж она-то была бы не против.
У тавров существуют такие обычаи: они приносят в жертву Деве потерпевших крушение мореходов и всех эллинов, кого захватят в открытом море следующим образом. Сначала они поражают обреченных дубиной по голове. Затем тело жертвы, по словам одних, сбрасывают с утеса в море, ибо святилище стоит на крутом утесе, голову же прибивают к столбу. Другие, соглашаясь, впрочем, относительно головы, утверждают, что тело тавры не сбрасывают со скалы, а предают земле. Богиня, которой они приносят жертвы, по их собственным словам, это – дочь Агамемнона Ифигения. С захваченными в плен врагами тавры поступают так: отрубленные головы пленников относят в дом, а затем, воткнув их на длинный шест, выставляют высоко над домом, обычно над дымоходом. Эти висящие над домом головы являются, по их словам, стражами всего дома. Живут тавры разбоем и войной.
Стихи — это слова, которыми говорит сердце, Кента-кун.
Однажды Эйнштейн сказал: "Новая идея приходит неожиданно и чаще интуитивным образом". Но поспешил добавить: "Интуиция есть не что иное, как проявление накопленного интеллектуального опыта".
I am very, very glad that the only available route to a proud acceptance and endorsement of my gay nature should have come through literature. I think I would always have loved Shakespeare, Keats, Austen, Dickens, Tennyson, Browning, Forster, Joyce, Fitzgerald, what the bluff English master of one of the private schools I attended called ‘the big hitters’, but I cannot thank my sexuality enough for giving me, in my particular case, a love of all reading and an introduction to the gay identity which offered so much more than gaytube and xhamster.com.
Ты не хватаешься за невозможное, но стараешься сделать все, на что способна. Умеешь видеть главное в людях. Правильно улавливаешь суть. Способна быть жестокой. Но при этом всегда заботишься о своих. Четко отделяешь личное от всего остального. Это — качества лидера.
— Если бы я думал, что смогу помочь тебе, — мягко произнес Дамблдор, — погрузив тебя в заколдованный сон и позволив тебе отложить воспоминания о происшедшем на потом, я бы сделал это, не колеблясь. Но я знаю, что это не поможет. Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь ее вновь. Ты показал чудеса отваги, и теперь я прошу тебя показать свою храбрость еще раз. Я прошу тебя рассказать нам о том, что произошло.
На губах против воли расцвела улыбка. Если капитан Уилфорт устроил мне разнос, то лорд Уилфорт отнесся к моему поступку иначе.