"... В «Пену дна» сейчас выпал осадок предпраздничного цикла разбиения сердец, который обычно инициируется молодыми людьми: за неимением лучшего повода изменить свою жизнь хоть куда-нибудь, они предпочитают порвать со своими текущими подружками, лишь бы не покупать им рождественских подарков..."
— В нем есть что-то странное, я это чую.
— Он три года прожил в Австралии. Из-за астмы. И, возможно, ты чуешь запах эвкалиптов.
Хорошо, когда твой мир переполнен жизнью, а что делать тому, кто идет навстречу смерти?
Унижает тот, кто низок сам.
Мне кажется, для жизни ничто не имеет более определяющего значения, чем детство, проведённое в любви и заботе. Разве что безвременная смерть близких: она может перевесить, может сильнее повлиять на путь человека. Даже огромный выигрыш в лотерею или другая фантастическая удача в сравнении с ней почти ничего не значит, поскольку след, оставленный в жизни, непременно будет определяться реакцией на смерть.
бабочка истории, взмахнув крылом, сжала спираль, сблизив на мгновенье витки времени.
Случившееся остается навсегда.
Бюрократия — страшное оружие, если знаешь, как им пользоваться.
Но я все равно спрашиваю себя, чем отличаются наши чувства, которые сейчас живут в наших сердцах, от дождевых капель, которые все падают на нас с мокрых листьев, хотя дождь давно уже перестал. Я боюсь, что без воспоминаний наша любовь неминуемо померкнет и умрет.
Вина накапливается у тебя в клетках мозга как ненависть к себе, и это приводит к раку разума и лейкозу души.
— Я знал, что беру — сказал Эл. — Знал, еще не сняв упаковку… Новый, только что с завода магнитофон — изношен полностью, — повернулся он к Джо. — Куплен за игрушечные деньги, которые магазин согласился принять. Ничего не стоящие деньги, ничего не стоящая вещь — в этом что-то есть.
Право, печатной бумаги развелось столько, что не придумаешь скоро, что бы такое завернуть в нее
Лисбет Саландер была информационным наркоманом с предельно расплывчатым представлением о морали и этике.
Уважай всякого человека по всей силе возможности, пока этот человек тебе не показал, что твоего уважения не достоин.
А когда возводишь мелкую неприятность в ранг катастрофы, выхода не найдешь, даже если он очевиден.
Вопрос не в том, насколько длинную жизнь проживет тот, кого ты любишь, а насколько счастливым ты сможешь его сделать.
Он принадлежит к той категории людей, которым достает характера преодолеть самые худшие трудности, но не хватает его, чтобы противостоять успеху, а это страшно, так как нет ничего проще оказаться околпаченным и окружающими, и самим собой.
Неужели муж не допускает мысли о том, что я могу увлечься Новиковым по-настоящему? "Потрахайся от души"... Как пошло и мерзко это звучит! У женщин это так не работает, баран! Мы, если ложимся в постель, то испытываем к партнеру чувства.
В то время как классическое искусство всеми средствами добивается отчетливого явления формы, барокко совершенно освободился от иллюзии, будто картина до конца наглядна и может когда нибудь быть исчерпана в созерцании. (С. 232)
Мы разговаривали друг с другом – теперь совершенно не так, как прежде. И это не было просто светской беседой или притворством. У меня вправду складывалось впечатление, будто мы стали любовниками целую вечность назад, будто мы знаем друг друга уже много-много лет, и все эти годы ему находится, чем меня удивить, о чём спросить.
«Любовь? Сейчас посмотрим на складе… Любовь… Хм… А любви больше нет! Но мы вам можем предложить презрение и ненависть! Отличное презрение со взглядом исподлобья, со стиснутыми зубами. Первоклассное. Берете ненависть — презрение в подарок!»
– Чтобы заслужить репутацию умного и меткого критика, надо сначала научиться угадывать, что подумает большинство. Чтобы они чувствовали себя… умными, понимаешь?
... Что бы меня соблазнить, тебе ничего не нужно делать. Достаточно просто дышать.
Я целый день просветленный и даже хороший человек, если я поговорил с тобой.
Когда начнет людское племя В Кэр-Паравеле править всеми, Счастливое наступит время.