Знать, что в тебе нуждаются, - это важнее всего.
Харриет, малышка, не была хорошенькой. И уж деточкой ее точно никто не называл. Зато Харриет была умной. С раннего детства Харриет развивалась не так, как, по мнению Кливов, должна развиваться девочка. Она дерзила бабушке и теткам, презирала сказки, предпочитая им исторические романы о походах Чингисхана, и доводила мать до слез своим упрямством. Сейчас ей было двенадцать с половиной. Хотя училась она блестяще, учителя часто жаловались на ее поведение. В этом случае они звонили Эдди — каждый, кто хоть раз встречался с Кливами, сразу понимал, кто истинный глава этого семейства. Никто и раньше не оспаривал власть Эдди, но после отъезда Дикса она окончательно воцарилась на семейном троне и теперь обладала поистине беспредельной властью. Но даже Эдди с ее замашками главнокомандующего не представляла, какую линию поведения ей следует проводить с младшей внучкой. Не то чтобы Харриет совсем не слушалась, но эта девочка обладала способностью выводить из себя практически любого взрослого, попавшего в диапазон ее общения.
У Харриет не было ни обаяния сестры, ни ее мечтательно-апатичного характера. Она росла крепким ребенком: круглолицая, с румяными щеками, острым носиком и решительно сжатыми тонкими губами. Говорила она отрывистыми фразами и непривычно для Миссисипи отчетливо произносила гласные. Ее часто спрашивали, откуда у нее взялся такой акцент — настоящая янки, да и только! Острый, бескомпромиссный взгляд светлых глаз был как у Эдди, но если бабушка была аристократически красива, внучка унаследовала от нее только резкую манеру поведения да быстроту реакции.
С раннего возраста Харриет приставала с вопросами не только к членам семьи, но и к слугам. Она ходила по пятам за Идой Рью, забрасывая ее вопросами на самые разнообразные темы, например: сколько Ида зарабатывает в неделю? А в месяц? А что она покупает на зарплату? А знает ли она молитву святому Иисусу? А может ли научить Харриет молиться? Ида усмехалась, но учила. Ее забавляло, что Харриет умудряется внести смуту даже в ряды миролюбивых Кливов. Например, девчушка «по секрету» поведала тете Аделаиде, что ее вышитые наволочки, которые она дарила сестрам на все праздники, никто не только не использует по назначению, но даже дома у себя не держит — их сразу же передаривают знакомым. А Либби она сообщила, что маринованные с укропом огурцы, которые тетушка наивно считала своим кулинарным шедевром, вообще оказались несъедобны — правда, в семье их используют как средство от сорняков.
«Видишь то голое место на лужайке? — заговорщически прошептала Харриет на ухо убитой этой новостью Либби. — Вон там, слева от заднего крыльца? Тэтти когда-то выкинула туда твои огурцы, так там уже шесть лет ничего не растет».
Харриет какое-то время была увлечена идеей закрутить побольше банок с огурцами и продавать их на рынке как пестициды — вот Либби разбогатела бы!
Любопытство – это, конечно, порок, но иногда не подслушаешь – не узнаешь.
Иногда даже благо может причинить боль, пусть небольшую, но боль.
Не всегда случается, чтобы для выполнения великого исторического дела появлялся столь же великий деятель. Когда же такое совпадение происходит, история тотчас же отмечает имя такого деятеля, чтобы им могли восхищаться потомки.
Преступники часто бывают артистами в душе.
Запомни, Роберт: сравнение — самая рискованная из известных мне риторических фигур. Бойся сравнений и прибегай к ним лишь в самых крайних случаях.
Ничего нет сердитее всякого рода департаментов, полков, канцелярий и, словом, всякого рода должностных сословий. Теперь уже всякой частный человек считает в лице своем оскорбленным всё общество.
Чего не было, того и потерять нельзя.
Техническое развитие человека не должно опережать морально-этическое. Или первое надо притормаживать.
Ну не могут люди с чувством юмора произвести на свет такого мрачного типа, чей взгляд, как погоны из чугуна, шмякнулся на мои плечи немыслимой тяжестью.
... из кабинета вышел шеф. На лице его было нарисовано глупое счастье. Позавчера он женился и выглядел как дитя, которому купили на ярмарке петушка на палочке.
Шеф женился в первый раз и, вероятно, думал, что эта радость — на всю жизнь.
«Не имеет значения, Валерия, что ты украл — миллиард долларов или Чупа-Чупс. Важен сам факт…».
— Мои руки… — Лиан вздрагивает и оборачивается.
— …в твоей воле… — Спокойный негромкий голос, впечатывающийся в свинцовую тишину.
— …моё сердце… — Гулкий звук неторопливых шагов, эхом разносящийся по всему залу.
— …в твоих ладонях… — Поражённые взгляды, неотрывно следящие за вороном, спускающимся между рядами сидений.
— …моя жизнь… — За вороном, проходящим мимо кафедры и останавливающимся перед оторопевшей Лиан.
— …в твоём велении, шибет Базаард. — За вороном, опустившимся на одно колено перед девочкой и склонившим голову перед наследницей клана.
- Когда веник разорвали, стало модным ненавидеть все русское. Советский Союз, понимаешь?
Аня понимала. Веник ломают по прутику,, так и Советский Союз. Он был опасен единством, а разломай его на части - и все. Конец.
И вырастет поколение Иванов, не помнящих родства, и так легко воспитать людей в ненависти...
Окна Овертона*, если кто не слышал. Шикарный прием, позволяющий сделать с людьми что угодно. Не сразу, не за один год, но...
*- очень гадкая технология манипулирования, которая применяется в наше время и - на нас. Никакой магии не надо.
«Захотелось жить широко, беспечно, не считая рублей. За что боролись, в конце концов!»
«Я чувствую это», — произносит он тихо, словно скрывает тайну. «Чувствуешь что?» — «Твою любовь».
— Меня зовут Гвендолин Бендинкс. — Я в этом не виноват.
нельзя ждать вполсилы. Нельзя надеяться вполсердца. Нельзя любить так, чтобы оставить себе запасной выход.
Смерть не так страшна сама по себе,как страшно осознание её неизбежности
В таком мире мы сами несём ответственность за свои действия, здесь мы можем быть добры друг к другу просто потому, что хотим этого, просто потому, что это самое правильное, а вовсе не потому, что иначе нам грозит божественное возмездие.
Там, где есть ложь, не может быть свободы.
- Михаил? – Уточнила она, когда трубку взяли. – Так, завтра привезешь ко мне пианино и настройщика. А, еще плотников возьми. Лучше бы Петьку у Макаровны задействовать….
- Ба, что ты там опять придумала? – Простонал старший внук старушки.
- Мал еще мне такие вопросы задавать.
- Надо жить дальше.
Даже если очень хочется подохнуть.
Настя заставила себя успокоиться. Она достала документы на машину и права и протянула все это гаишнику.
— Ловите террористов? — весело поинтересовалась Настя. — К счастью, я не собираюсь ничего взрывать, а стреляю по мужчинам исключительно глазами.
Гаишник посмотрел на нее поверх раскрытых прав и усмехнулся:
— Такими глазами, как у вас, любого мужчину можно убить наповал, — сказал он.