- Он меня любит, - разозлилась королева. Сейна поморщилась.
- Нет. И ты сама это знаешь. Он ненавидит тебя, но не может сопротивляться. Освободи его от тьмы, вложи в руки нож и посмотри, как сильно он любит тебя. Хотя, - Сейна обернулась, - нож ни к чему. Он задушит тебя голыми руками.
Не выпить ли нам чего? А то я непривычная в сухомятку с незнакомыми людьми работать.
Когда у тебя зависимость, твой разум прибегает к удивительным хитростям.
Говорят, что друзей не выбирают. Что их не ищут, они сами находятся в нужный момент, а найдясь-уже никогда не потеряются.
В общем , внешний облик этих троих красноречиво свидетельствовал, что передо мной не мягкие и пушистые , а лысые и жестокие как...
Сравнение придумать не успела...
Каждый может стараться быть счастливым, как хочет.
Ты думаешь, что зло за стеной, за оконным стеклом, а оно гораздо ближе.
Мертвым как-то плевать на раскаяние своих убийц.
Желаемого не получаешь – просто учишься обходиться без него.
...мы жаждем присутствия только тех людей, у которых вибрации души не совпадают с твоими собственными. Но если человек близок тебе настолько, что составляет часть твоего «Я», совершенно необязательно, чтобы он все время был рядом: ведь все, что чувствует он, чувствуешь и ты, вне зависимости от расстояния; все, что мучает его, мучение и для тебя, а всякий разговор между вами- лишь избыточное подтверждение само собой разумеющегося...
Хотя романтичнее представлять скорбящих исхудалыми, я легко могу вообразить, как горе заедают шоколадом, и вовсе необязательно жить на одной воде.
С утра говорить себе наперед: встречусь с суетным, с неблагодарным, дерзким, с хитрецом, с алчным, необщественным. Все это произошло с ними по неведению добра и зла. А я усмотрел в природе добра, что оно прекрасно, а в природе зла, что оно постыдно, а еще в природе погрешающего, что он родствен мне ... причастностью к разуму и божественному наделу. И что ни от кого из них не могу я потерпеть вреда -- ведь в постыдное никто меня не ввергает. а на родственного не могу же я сердиться или держаться в стороне от него... Так вот: противодействовать другому противно природе, а негодовать и отвращаться - это противодействие.
Он желал, чтобы его одновременно и боялись, и любили. Непомерно большое притязание...
Она — целая эпоха в твоей жизни. Если ты с ней расстанешься, то потеряешь единственное живое существо, разделившее с тобой это время. Вот что пугает тебя. Ты боишься тяжелого бремени одиночества в вечной жизни.
Брак — это не честность, брак — это не любовь, чтобы вы там себе, Ивидель, не воображали. Брак — это уступки и куча лжи во имя спокойствия другого.
Но денег все равно жалко. Особенно если это деньги наставника. Свои ты всегда заработать сможешь. А вот когда наставник на тебя тратится… и ведь не поспоришь с ним. И твоих денег он нипочем не берет.
Вы обретете престижный общественный статус, и люди начнут делать вам выгодные предложения, о которых вы и не мечтали.
Если бы девчонки одевались для парней, то ходили бы голыми.
Получается, что, когда в следующий раз прозвучит: “Построили трубу, а газа, чтобы качать по ней, нет”, – не стоит сразу думать о коррупции и распиле бюджетных денег. Это, конечно, не значит, что распила и коррупции нет. Однако у построенной, но неиспользуемой трубы может быть и прямой экономический смысл: это просто борьба за стратегическое преимущество. Иначе говоря, еще одно следствие теоремы Коуза.
— Ты-ы-ы… — почти прорычал мужчина не хуже саблезубого.
— Я-я-я… — передразнила Коршунка, отступая к двери.
— Ты что устроила, засранка мелкая?!
— Я не засранка, а Бабка Ёжка! — обиделась я, делая знак Зубику на отход.
— Не Чертёнок, а Чертовка!!
— Правда? — провокационно стрельнула я глазками, вспоминая своё недавнее желание донести эту мысль до ректора.
— Монстр! Она — монстр! — вякнул со своего места очкастый библиотекарь, но, натолкнувшись на приветливый оскал Зубика, снова отключился.
— Химаэнир рада Саар Немедленно загони животных в клетки!
— Мстислав Яромирович, вы так сильно не нервничайте. В вашем возрасте это вредно…
— Всё, с меня хватит!
Кажется, Честертон однажды заметил, что мир страдает от того, что он полон христианских добродетелей, сошедших с ума.
— Яна… — неуверенно начал Вадик, когда они прошли медленным вальсом половину круга — Яночка, я не хотел, чтобы так вышло, клянусь! Это просто….Господи, ты можешь не смотреть так.
На глаза наворачивались слезы, но её взгляд был прямой и жесткий. Она слушала этот выдуманный бред, глядя прамо в его поганую душонку, и думала, как же так вышло?
"Верно говорят, что любовь слепа…моя даже на оба глаза. А ещё глухая на оба уха и хромая впридачу! Как я не разглядела этого альфонса?!"
— Яна я хотел тебе признаться. но…ты пойми…это так сложно…
"Конечно сложно, из двух багатеньких девочек надо же обязательно выбрать одну! Иначе окажешься между молотом и наковальней, их папочки разом тебя прихлопнут…Но как тут выберешь, если от жадности всё сразу хочется…"
Музыка закончилась
— Яна, скажи что-нибудь.
— Молись…
— Вы вообще когда-нибудь любили?
— Да.
— И чем закончилась ваша любовь?
— Сыном, — спокойно ответил Фредерик.
— Сыном или на сыне она закончилась?
Такое ощущение, что «мама» и «мать» окончательно отделились в моей голове друг от друга. И если первое слово так и осталось самым светлым и чистым, то второе… из «мачехи» трансформировалось в «противника».
...но тот, кто сеет ложь, не будет иметь в конце концов недостатка в её плодах.