Если б ты изобрел автомобиль, работающий на дурацких шутках, ты смог бы упилить на нем довольно далеко.
Ткань заманчиво двигается на стройных, но выразительных ягодицах. Отряхнуть бы помочь, но не станешь же лапать такую… Девушка доходит до дороги и садится в такси.
— Медведь… — толкает меня в плечо Айдаров. — Чо встал?
— В смысле? — опускаю взгляд на ширинку.
Ржет…
— Чо, говорю, встал посреди тропинки, пойдём!
— Аааа
– Правду вообще не любят освещать в общедоступных источниках. У меня даже есть такое ощущение, что не переврать историю, если имеешь такую возможность, уже считается моветоном.
Ни одна драма не выдерживает конкуренции с поданной вовремя пищей.
А это вправду так?
Ему никогда раньше не случалось сталкиваться с приспешниками Сатаны и исчадиями ада.
— Правда, кривда, какая разница! — прорычал Иеремия, раздражаясь все больше. — При чем тут правда, если речь идет о делах и деньгах?
Лучший способ сохранить тайну — молчать.
Не верь в сказки про рабов и господ, малыш. Есть люди умные и люди глупые — вот и всё: и презирай глупость, если она не добра!
Повернувшись обратно, я смерила его сердитым взглядом.
- Ты всерьез думал, что я на это куплюсь?
- Купишься на что? Мой шарм и великолепное тело? Непременно.
От его унылой, мрачной души как будто исходило радиоактивное излучение. Невидимое, но с тяжелыми последствиями для всех, кто под него попадал...
Если не считать эти мелочи и человеческие останки, праздник был прекрасным.
Чем больше человек хочет жить, тем сильнее разрушает себя изнутри.
Ирина уже не обращала на ее слова внимания и просила счет. Так бывает, когда люди дают тебе ненужный совет: голос звучит тихо, словно отстраненно, напоминая радио, которое никто в комнате не замечает.
- Запомни раз и навсегда: никогда, ни при каких обстоятельствах не лезь в мои дела. Нырять в дерьмо по самые уши - занятие для мужиков. Твоё дело сидеть и ждать, когда я вынырну и принесу тебе на блюде бабки, тряпки и счастливую жизнь, всё от дерьма уже отмытое...
Королева, если ее не любит муж, самая несчастная среди всех своих подданных.
- Да, хороша, - проговорила она наконец, - очень даже. Я два раза ее видела, только издали. Так вы такую-то красоту цените? - обратилась она вдруг к князю.
- Да… такую… - отвечал князь с некоторым усилием.
- То есть именно такую?
- Именно такую.
- За что?
- В этом лице… страдания много… - проговорил князь, как бы невольно, как бы сам с собою говоря, а не на вопрос отвечая.
В каждом правиле есть свои исключения!
Нападать сегодня – чистейшее самоубийство, и судя по тому, что самоубийц набралось уже свыше тысячи двухсот индивидов, Эрадарас меня откровенно пугает уровнем развития интеллекта у населения.
— Геральдические звери рода Буэндро… — бормотал Карвен, водя пальцем по книге. — Ага! Орел — синий. Так. А медведь? Желтый? Король даровал привилегию на красного поменять? А какой король? Ага. Ясно. А почему на красного? Чем ему желтый не угодил? Орла–то, похоже, никто не тронул. Как был синий, так и остался. Чем провинился желтый медведь? И почему у них вообще такие дурацкие расцветки?
И если в начале своих мучений Карвен еще подумывал о какой–то мести наставнику, то потом ему стало просто не до того, синие орлы и желтые медведи скрутили его по рукам и по ногам. На это окаянный злодей, в миру именуемый сержантом Вергеном, видимо, и рассчитывал.
Если и есть на свете что-то, что меня по-настоящему бесит, так это невнимание. Грубость я стерплю, жестокость тоже. По крайней мере, это показывает, что ты произвел хоть какое-то впечатление.
Искусство наше, театр – кафедра, второй университет.
А еще это энергия, обмен энергиями. Место непосредственного контакта людей, которые понимают, что находятся в равноправных, партнерских отношениях. У нас на спектакле “Отверженные”, который шел в два вечера, зрители на второй вечер здоровались с теми, с кем сидели накануне рядом. Но сперва должен возникнуть контакт у актеров на сцене, затем контакт сцены и зала, и наконец, когда эти энергетические поля (сцена – зал) начинают взаимодействовать, образуется новая зрительская общность. Ради этого и существует театр. Внимание актера не должно рассеиваться, но свободное творчество начинается, когда актеры чувствуют, что зал их подхватывает.
Всю свою жизнь люди молятся о том, чего никогда не получат.
...смерть - единственное событие, в котором можно быть абсолютно уверенным, а мы живем так, как будто оно с нами не случится.
«В голове у меня, однако, пронёсся куда более обширный комментарий, цензурными в котором были лишь предлоги. Адресован он был всем подряд»
"Сколько женщине нужно для счастья? Это мужчины думают, что много. На самом деле — принять ванную бывает таким счастьем."
"Неискушенность, энтузиазм, радость и аппетиты юношеских лет можно вспомнить, но нельзя полностью восстановить", - подумал он.