Если в город пришел ноябрь – всему конец. Все, что было ярким – потускнеет, все, что было радостным – облезет серыми хлопьями тоски, все, что радовало – вывернется наизнанку и превратится в свою злую сестру-близняшку.
...небо было безветренное, безжалостной красоты и какого-то кроткого цвета, только нижний край его... пылал и плавился, как цыганский платок у костра.
– Перестань обманывать и меня, и себя. Мы оба знаем, зачем ты здесь.
Он наклоняется ко мне и легко касается моих губ своими. Чувствую, как сердце ускоряется. Он, безусловно, прав. Не зря же я вообще обдумывала все это. Почему бы мне не рискнуть? Всего один раз…
- Ты больше не читаешь романы?
- Читаю, но не так много, как раньше. Предпочитаю старые, в основном девятнадцатого века. Те, что читал раньше.
- А что не так в новых романах?
- Наверное, боюсь разочароваться. Чтение макулатуры вызывает ощущение пустой траты времени. Раньше такого не было. Раньше у меня была куча времени, и даже читая мусор, я все равно находил в чтении что-то хорошее. Теперь все по-другому. Наверное, старею.
Северная глушь не любит движения. Она ополчается на жизнь, ибо жизнь есть движение, а Северная глушь стремится остановить все то, что движется. Она замораживает воду, чтобы задержать ее бег к морю; она высасывает соки из дерева, и его могучее сердце коченеет от стужи; но с особенной яростью и жестокостью Северная глушь ломает упорство человека, потому что человек - самое мятежное существо в мире, потому что человек всегда восстает против ее воли, согласно которой всякое движение в конце концов должно прекратиться.
приходит странное чувство, будто кто то без особой цели бросил маленький камушек и угодил тебе прямо в душу.
Когда падет моя голова, не все ли мне равно, будут ли рубить головы другим?
Добро наказуемо. Видимо, ведьмы это быстрее остальных поняли когда-то и стали творить исключительно зло.
- Ну и бестолочь! Что за дуболомы!.. И вот однажды на сердитый вопрос учителя: "Ну кто же ты после этого?" - ученик, гулко хлопнув себя по деревянной груди деревянным кулаком, ответил: "Я - дуболом!" Урфин разразился громким хохотом: - Ладно! Так и называйтесь дуболомами, это самое подходящее для вас имя!
– Ты прав, я всего лишь смешной и нелепый злодей из старой сказки, – сказал Темный Властелин, сверкая змеиными клыками. – Я просто жуткое пугало, никому не причиняющее настоящего вреда. Я нужен для того, чтобы смертным было кого винить в своих бедах и проблемах. Нужен, чтобы героям было с кем бороться. Иначе герои сами станут злодеями. Или просто исчезнут. А мир без героев – это очень несчастный мир.– Но зачем тебе все это?! – выкрикнул Гальвени.– В мире огромное количество ненависти и злобы. И если смертным непременно нужно видеть в ком-то врага, пусть видят его во мне. Пусть те, кому непременно нужно кого-то убить, убивают меня. Я ведь… неубиваемый.
В жизни и так хватало трудностей, чтобы еще обременять ее смертью.
И он почувствовал такую боль и такую ненужность всей своей дальнейшей жизни без неё, что его охватил ужас, отчаяние.
— Тогда скажи мне, что теперь делать.
— Остаться с нами.
Простые слова прозвучали так легко и правильно. Остаться....
— Остаться?..
— И начать всё с начала.
— Это слишком… долго. Я обещал вернуться.
— Обещания — великая сила, — Варий слокнил голову, наблюдая за тенями на каменном столе.
— Скажи… Ты ведь знал, что я встречу Джейну?
Мастер откинулся чуть назад и улыбнулся с лёгкой грустью. Как будто знал что-то особенное, о чём не мог сказать сейчас. Но Алекс уже не находил в себе сил злиться на это молчание, а Варий заговорил:
— Джейна… Нет, вот этого не знал наперёд. Только то, что судьба ей достанется непростая и путь будет особенным. Даже мне не обо всем говорят боги.
— По крайней мере, с тобой они говорят.
— Они говорят с каждым. Просто не каждый готов слышать.
Счастье, излагал пьяный Пилюгин, бывает в голове. Собственно, только там оно и бывает!.. Глупо думать, что вот сейчас ты сделаешь ремонт, или получишь новую работу, или купишь компьютер, и настанет у тебя… счастье. Не настанет, если до ремонта, работы или компьютера его не было!.. Нет никакой точки отсчета, за которой начинается счастье! Оно такое, елки-палки, это самое счастье… требовательное. Оно работы требует, постоянной, ежедневной, истовой. Как и радость жизни.
Радость имеет свой, особенный запах. Чистый, волнующий и немного дрожащий.
— Лил, тебе нельзя нервничать, — схватил меня за плечо Дэниэлс, пытаясь предотвратить убийство.
Я стряхнула руку друга.
— А я не буду нервничать, — отчеканила я. — Убью его — и не буду нервничать.
— Хвосты, — подтвердил Эрик, задумчиво склонив голову вначале вправо, потом влево, в такт движению хвостов. — А остальное, судя по ругани Натана, — с той стороны. И остальное явно не хочет его сюда пускать.
— Угадал! У остального весьма внушительные зубы! — сердито отозвался маг из-за двери. И продолжил уже спокойнее с насмешкой: — Вивьен, она перекусила твою кочергу! Так что против конкретно этой магической напасти твоя железка бесполезна. Выходите! Жду на кухне! Эрик, ты ее опекун!
— Я помню! — недовольно пробормотал Эрик, подмигнул мне и, поднявшись, галантно подал руку. Ой, неужели Натан уловил мои мысли? И мечты о поцелуе?
kurilka Даже самая смирная собака начнёт кусаться,если её часто пинают.
— Из лимонадов я предпочитаю виски, на худой конец, коньяк.
Успокойся и глазки, малышка, закрой,
Я сегодня всю ночь проведу здесь с тобой.
До зари буду петь, охраняя твой сон.
Я твой шут, ты — принцесса, а ночь — это трон.
Я касаюсь твоей нежно-бежевой кожи.
Ты ведь любишь меня? И я тебя тоже.
Спи, пожалуйста, спи, я останусь с тобой,
Веришь, что я — твой принц и что я — твой герой?
Тонкий месяц и звезды я тебе с неба снял,
С ними вместе навечно свое сердце отдал.
Я любить тебя буду все годы свои.
Ты не бойся, малышка. Ты спи. Просто спи.
Спит. Доверилась. Дверь я плотнее закрыл.
И с улыбкой ей в сердце свой нож я всадил.
Ночью тело увез в океан в чужой лодке.
Бросил в воду. Поверила мне, идиотка?
Для того чтобы облегчить себе жизнь, достаточно не создавать сложностей на пустом месте.
Легче найти знакомую рыбку в океане, чем человека в этом людском водовороте.
За случайное преступление тоже судят
Гордость — потрясающее чувство: оно поднимает с колен не хуже пинка под зад.
Рассказ о хитрости ассирийской царицы. .Эта же царица обманула потомство вот какой хитростью. Она повелела воздвигнуть себе гробницу над воротами в самом оживленном месте города (гробница находилась непосредственно над самими воротами) и вырезать на ней надпись, гласящую вот что: “Если кто-нибудь из вавилонских царей после меня будет иметь нужду в деньгах, то пусть откроет эту гробницу и возьмет сколько пожелает денег. Однако без нужды пусть напрасно не открывает ее. Но лучше бы вовсе [не открывать гробницы]”. Так эта гробница оставалась нетронутой, пока вавилонское царство не перешло к Дарию. Дарию казалось даже странным, почему он не воспользовался [этой гробницей над] воротами, хотя там лежат сокровища, которые к тому же [как бы] сами приглашают завладеть ими. Царь, однако, не захотел пройти через эти ворота, потому что над головой [у него] оказался бы мертвец. Открыв же гробницу, он не нашел там никаких сокровищ, а только покойника и вот такую надпись: “Если бы ты не был столь жадным, то не разорял бы гробниц покойников”. Вот что рассказывают об этой царице.