В общем, я их всех предала — всех тех женщин, что борются с реакционерами и женоненавистниками.
Сперва я просто остолбенела.
Дебора из тех, кто утверждает, что интеллектуалы должны идти работать на завод, что здесь нужно устроить всё так же, как на Кубе, выстроить иной способ жизни, общинный, чтобы равенство и свобода были возведены в принципы бытия, а собственность‑де надо упразднить. И это уже не просто мечта, а нравственный императив.
Слушая всё это, я столько раз думала, что папа пришёл бы от неё в восторг, а Мицо влюбился бы по уши. Она такая фанатичка, каких они любят, решительная и готовая идти до конца, вот ничего‑де в мире нет достаточно большого и чистого.
Всё дóлжно принести в жертву ради лучшего будущего. Но я даже не представляю, что скажешь на всё это ты. Разве так представляла ты мою жизнь? Разве ты тоже готова меня осудить? И какой выбор сделала бы ты на моём месте — работать продавщицей в храме роскоши или дать себя сфотографировать для каталога? Я, со своей стороны, отказываюсь отвечать на это. И особенно тем, кто тоже хочет запереть
меня и диктовать, что мне думать и кем становиться.
Я разозлилась. Сказала ей, что ненавижу всех тех, кто,
претендуя на защиту свободы, сам начинает с осуждения тех
или других людей во имя своих принципов. С какой стати
мне менять одно угнетение на другое
An absolute only serves to affirm the reality of its opposite. The moment your god said, “Let there be light,” He created the darkness.
— А можно мне с вами? — нахохлившаяся как воробей Эрика косилась на нас несчастными глазами из-под начёсанных на лоб волос. — Я никогда не слышала про пляж леди, но я так не хочу попадаться вашему брату… и леди Марите… и папе… Я вам всякого наговорила… Но я не хотела вас обидеть, правда! Конечно, я должна была подумать… после всего, что с вами было на войне, чего вам стоило не покончить с собой, и не спиться…
— Надо же, сколько у меня было возможностей — и все я упустила! — промурлыкала я.
Люди заслужили всё, что с ними случилось. И всё, что с ними ещё случится... Поистине, род лукавый и прелюбодейный.
И только в дороге она осознала, что для движения необходимо единственное условие. К сожалению или к счастью, но нужно всего-то переставлять ноги топ-топ, одну за другой. Это была мысль, которой невозможно поделиться. Любой человек, услышав подобное откровение, его не оценит, только пожмёт плечами. И разве что сделает вежливое лицо, из сострадания к свихнувшемуся собеседнику.
- Поистине, Осень - моё время года, - рассказывал алый зверь, пофыркивая. - Весна, Лето и Зима - все в моей части алфавита, а мне больше по душе Осень. Я люблю её за то, что в ней есть что любить.
«Ты еще вернешься к нам!» —
такие слова на прощанье говорят часто. «Вернешься и будешь умолять, чтобы тебя обратно взяли!» Уходит ли человек из токсичного коллектива или от грубого эгоистичного партнера, из шизофреногенной семьи или из другого неприятного места – ему обязательно это скажут. «Ты еще пожалеешь, ничего хорошего не найдешь и вернешься!» Разными словами это говорят, но смысл один. И это признак того, что вы правильно поступили. Приняли верное решение. Это нехорошее место, гнилое болото, из которого надо уходить. Вас использовали просто-напросто. И ничего хорошего там произойти не могло. «Мы будем тебя ждать, ты еще вернешься и будешь проситься обратно!» – так они говорят, в душе желая вам неудач и несчастий. Ждать они будут, чтобы вы приползли на коленях, как блудный сын на картине Рембрандта, в одном ботинке и в лохмотьях, и на коленях просили прощения. Но этого не будет. После прощальной фразы все становится ясным. Скрытая угроза, пожелание плохого – вот что в этих словах. И не надо возвращаться к таким людям. Теперь уже точно не надо. Даже если путь будет трудным, если непросто будет найти свое место под солнцем – в болото возвращаться не надо. Они просто завидуют. Просто хотят держать вас в рабстве. Потому и говорят, что ничего хорошего у вас не получится. Получится. И особенно бодрит то, что эти люди вас ждут обратно, с цепями, плеткой и миской корма. И всю жизнь будут припоминать вам неудачный побег. Мы не вернемся. Незачем туда возвращаться. Разве что мимо проедем на хорошем автомобиле и скажем: «Когда-то я убежал отсюда и нашел свое счастье!» Чаще всего так и бывает…
- Ари, - мягко произнес отец. - Ари, Ари, Ари. Ты выбрал наихудший способ ведения войны.
- Я не умею воевать, пап.
- Надо было попросить о помощи, - сказал он.
- Этого я тоже не умею.
Вы никогда не поймёте, насколько вам повезло провести жизнь со своей второй половинкой, пока вам не придётся провести жизнь без неё.
Надо смотреть на жизнь проще: принимай всё, что предлагается, и изменяйся сама. Это опыт. И это развитие. Под лежачий камень вода не течёт.
Один рождает пустоту, а другой должен её заполнить, - сказал он. - Все так живут.
Мастурбация — это секс с человеком, которого любишь.
Женщина способна увезти мужчину в ад лишь тогда, когда мужчина уже обзавёлся билетом до преисподней или по меньшей мере начал высматривать в расписании подходящий маршрут.
Ходить на свидания – все равно что начинать новую книгу.Сначала трепет. Ты спрашиваешь себя: что я ищу в книге? В каком я настроении? Что читают мои друзья? Много ли у меня работы, есть ли у меня время, которое можно посвятить какой-нибудь «Войне и миру», или я ищу что-нибудь полегче, может, что-то вроде «Автостопом по галактике»?Следом приходит ослепительная надежда. Ты наконец выбрала книгу, и настроение чертовски хорошее. Ты заварила чашку чая, раскинулась на диване, обогреватель включен на максимум. Книга аккуратно лежит у тебя на коленях, и ты вся загораешься от возможностей, которые она обещает. Ты мечтаешь о насыщенных диалогах и завораживающих персонажах (ты полюбишь даже отрицательных персонажей!). Представляешь, как тебя увлекут повороты сюжета, настолько, что ты забудешь о плитке шоколада, которую не следовало покупать. Фейсбук внезапно станет скучным, ты задумаешься, не продать ли телевизор, и тебе не придется больше никогда ходить в спортзал, потому что предстоящее эмоциональное путешествие – единственное упражнение, которое тебе нужно. Может произойти что угодно.На следующем этапе ты открыта всему. Ты прочитала несколько страниц, и невозможно отрицать, что сюжет захватил тебя. Наслаждаешься оригинальным (но сдержанным) описанием обстановки, и тебе нравится образ главного героя. Думаешь про себя: «Да, эта книга может мне действительно понравиться» и «Возможно, чрезмерное использование аллитерации на самом деле мне по вкусу?». Поэтому продолжаешь читать.«Ой, персонаж действительно это сказал?» Ты оказываешься в патовой ситуации. Диалоги начинают повторяться, а главный герой никак не сделает то, что должен! Но тебе нравились все предыдущие работы этого автора, и фоновые темы книги вполне себе ничего. Ты уже столько прочитала. Может, через несколько глав все станет лучше?Потом наступает фаза ухудшения: СНОВА РАСЩЕПЛЕННЫЙ ИНФИНИТИВ?! ОТЛИЧНО, ЕЩЕ ОДИН НАТЯНУТЫЙ ЛЮБОВНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК! И ЭТО ДОЛЖНО БЫТЬ ОТВЛЕКАЮЩИМ МАНЕВРОМ? ДА ЛАДНО УЖЕ!А затем ты достигаешь стадии отказа признавать реальность. Тебя ужасно бесит то, как автор снова и снова использует одни и те же прилагательные, но каждый раз, когда слева входит сестра, ты такая: #ЛОЛ. К тому же ты ненавидишь бросать книги на середине. Хотя, может, Джеймс Джойс был прав, говоря, что жизнь слишком коротка, чтобы читать плохие книги? Поэтому ты продолжаешь, предложение за предложением, главу за главой. Но замечаешь, что откладываешь чтение. Начинаешь искать оправдания. Ты уже перегладила все белье (А ведь сейчас в моде неглаженое, правда?), и твои брови никогда не были выщипаны так хорошо. Может, ты читаешь всего пару страниц зараз, но, по крайней мере, убеждаешь себя, что делаешь все возможное.Все изменится. Все будет по-другому. Если не обращать внимания на лишние главы, явно написанные только для того, чтобы увеличить объем книги и накрутить напряжение, то книга была бы и в самом деле интересной. Может, автор прислушается к отзывам на Goodreads и немного подстрижет лишние сюжетные линии во второй части? Или, если оживить происходящее забавной закладкой, все станет лучше?У тебя уже заканчивается терпение. Ты пыталась. Сделала все, что могла, но связи с книгой не чувствуешь. Настало время посмотреть реальности в лицо и понять, как все закончить.Что ты сделаешь?А. Позволишь книге исчерпать себя. Увеличишь перерывы между чтением и постепенно, незаметно прекратишь читать.Б. Начнешь одновременно читать другую книгу, потому что у вас же не эксклюзивные отношения.В. Будешь откровенной. (Стоит заметить, что небольшая ложь во спасение никому еще не вредила.) Объяснишь книге, что дело не в ней, а в тебе. Тебе очень нравилось проводить с ней время (помнишь ту смешную сцену, когда главный герой застает своих родителей, занимающихся сексом?), но так больше не пойдет. У тебя сейчас много забот, потому что у коллег маленькие дети, а еще ты взялась за «левый» проект вне работы. Книга, если ты не против, может, пока мы все оставим как есть? Останемся друзьями?Г. Поменяешь имя, номер телефона и уедешь из города подальше.
В момент потрясения человеческий мозг часто фиксирует незначительные, казалось бы, детали, а потом, в состоянии сильного волнения, неожиданно о них вспоминает.
С детьми всегда так. Они заставляют тебя взглянуть на мир совсем по-другому.
Разбуженные дети скандалят всегда громче тех, которые вообще не спали.
С таких тихих, очищающих слез начинается процесс выздоровления человеческой души - древнее и необъяснимо таинственное чудо, как сама жизнь.
Нет ничего опаснее льстецов, лицемерных ласкателей. Как в море каменьев многое множество — и малых, и середних, и великих, и желтых, и белых, и черных, и всяких иных, — так же много способов у льстеца к расположению в свою пользу всемогущего начальника.
«Значит, если она захочет уйти, ты ей позволишь?» – Я сделаю все, чтобы она захотела остаться.
Мастер – это образ художника, нарисованный так, чтобы Сталину он был понятен и приятен. Это художник, доведенный до правильного состояния.
— Пока вы не начали говорить! — перебила я. — По поводу выходных… Мне очень жаль!
— О чем именно вы сожалеете? — Элрой выглядел невозмутимым, но взгляд был ироничным. Точно издевался. Драконище!
— Обо всем! И о совещании, и о договоре, и о том, что вам не удалось поспать во время полета, — с жаром перечислила я. — И главное, прошу прощения за то, что вам пришлось тащить меня на плече. Было тяжело?
— Ничуть.
— Ох, скажите? Я же пушинка! — Собеседник выразительно изогнул бровь, намекая, что утверждение спорное. — Вы правы, пушинка, проглотившая слона… Кстати… мм… а что с Поппи?
— Впала в летаргический сон.
— Святые угодники, какое счастье!
Боль хочет, чтобы ее чувствовали.
ГАРРИ: Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью.
Жена любовника и муж любовницы.
Тоже — любовники.