Наше прошлое - это не то, кто мы. Я - это я, а ты - это ты, и это именно то, кем нам нужно быть.
Друзья приходят и уходят. Враги – накапливаются… Закон Мэрфи
- Ты не можешь так просто вышвырнуть нас. Что мы будем делать? Куда пойдем?
- Я слышала, ад прекрасен в это время года.
Нельзя упускать время. Чтобы потом не оглядываться назад и не задаваться вопросом: почему я этого не сделал?
… я все хотел у вас спросить: а летчики пьют за штурвалом?
– Конечно, пьют!
– Но как? Вас же проверяют перед вылетом.
– Перед вылетом-то да, но во время-то и после нет! Нам стюардессы приносят.
Не верь в то, что ты слаб - даже качественный металл не сразу становится хорошим клинком.
Не верь в то, что ты неуязвим - даже хорошие клинки иногда ломаются.
Одурманенные страстью, мужчины разбрасывают свое семя, не думая о том, что делают. Они входят в нас, а потом убираются, оставляя у нас внутри свой призрак, как случайно забытую вещь.
«Когда доходит до сути дела, я не стыжусь своих чувств и не краснею, признаваясь в том, что я человек со своими принципами и своим кредо»
Легко бороться со злом, чье лицо тебе неведомо. Легко побеждать злодеев, о чьих ужасных делах ты знаешь не понаслышке. Но не дрогнет ли рука, когда доведется занести меч над братом?
Собственно, бег похож на суп из капусты: ты знаешь, что он, возможно, очень полезный, но при этом понимаешь, что жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать себя на такие вещи.
-Это другое… Афродита могла достучаться только до моего тела. Ты дотрагиваешься до моего сердца. Я знаю разницу, Зои, и надеюсь, ты тоже ее знаешь.
-Мы все одиноки, Антуан, - будь то здесь, в Париже, или еще где то. Пытайся сколько угодно убежать от одиночества, переезжай, встречайся с людьми...это ничего не меняет. В конце дня каждый возвращается к себе. Те, у кого есть пара, не осознают, как им повезло. Они забыли о вечерах наедине с тарелкой, тоску наступающих уик эндов, воскресные дни в ожидании чтобы хоть кто нибудь позвонил. Нас таких миллионы во всех столицах мира. Единственное утешение - что ты не один такой.
Люди, поверхностно знакомые с фекальной культурой, полагают, что содержимое канализации — густая непроглядная масса экскрементов. Это совсем не так. Экскременты составляют лишь 20 %. Остальное — жидкость.
Лучше быть сумасшедшей и счастливой, чем нормальной и несчастной.
Слова, как и музыка, обладают невероятной, просто магической силой.
неумение читать кажется мне безусловным преимуществом, великим даром, на который способны родители, действительно по-настоящему любящие своих детей. В книгах нечего ловить и нечего искать. Их сочиняют для того, чтобы превратить неорганизованное людское стадо в организованное
Прочитав книги, люди глупеют окончательно, и тогда с ними можно делать все что угодно.
Говорят, на всякого хитреца найдётся перехитрик…
Ничто не изменится, пока ты сам это не изменишь.
"Чрево Москвы"- Трактирщика винить нельзя: его дело торговое, значит, сама публика стала такая, что ей ни машина, ни селянка, ни расстегай не нужны. Ей подай румын, да разные супы из черепахи, да филе бурдалезы... Товарец по покупателю... У Егорова, бывало, курить не позволялось, а теперь копти потолок сколько хошь! Потому все, что прежде в Москве народ был, а теперь - публика.
Скажи я себе: «Каждый из ста дней, что мне предстоит идти по мосту, я буду подбирать с дороги булыжник и сбрасывать его в реку» — и я это сделаю. Если на седьмой день пути я забуду о поставленной задаче, то не стану утешать себя словами: «Завтра я сброшу два булыжника — какая разница». Вместо этого я вернусь назад и сброшу пропущенный булыжник. А на двадцатый день я не скажу себе: «Аркад, это бессмысленная затея. Почему обязательно надо сбрасывать по булыжнику в день? Сбрось сразу целую кучу». Не скажу я этого и не сделаю. Если я поставил задачу, значит, должен выполнить ее. Вот почему я стараюсь не брать на себя трудные или невыполнимые задачи — мне слишком дорог мой покой.
Будучи детьми, мы редко задумываемся о будущем, и это позволяет нам радоваться жизни так, как умеют не многие взрослые. В день, когда мы начинаем беспокоиться о будущем, детство наше остается позади.
Современное потребительское существование меняет наш мозг физически: перекрывается доступ к той высокоразвитой его части, которая дает нам возможность формировать в сознании масштабную картину и принимать продуманные решения.
Что нам еще остается, сталкиваясь со смертью, как не выискивать смягчающие обстоятельства, приписывать покойному последнее проявление заботы, обращенной лично к нам, видеть за совпадениями осмысленный план.
Мы все-таки более животные, чем ангелы. Нам бы к матрацу поближе.
Оболочка — это ничто, а вот сердце, которое наполнено жизнью, желанием дарить радость и любовь, оно есть не у всех.