Исследования – единственное, что интересует ученых. Они неспособны что-либо создавать. Они не производят ничего нового. Они только исследуют, и все!
По моему личному рейтингу начальников, где на первом месте стоит Д – душка, а на последнем М – мудак, мой босс занимает почетное восьмое место с конца. Т – значит тиран. И от последнего десятого места его отделяет только К – козел.
...мне вообще отношения между человеком и Богом представляются по-другому все эти институты – это человеческое Бог гораздо шире Господь Вседержитель разве можно его ограничить канонами законами ограничить Творца Вселенной нашими убогими представлениями но аня вот не получилось у человека идти этим путем и тогда он остается наедине с Богом и что ж – Бог его примет такого Бог ему скажет: иди иначе иди как умеешь Я все равно с тобой и желаю тебе спастись! отношения человека с Богом неизмеримо глубже многообразней чем их представляют официально......мне иногда кажется если б я был не один темные силы не подступали бы ко мне так близко...
Вся жизнь - это непрерывное разрушение, но что внезапные злосчастия, происходящие с нами по воле случая, те, что мы запоминаем на всю жизнь и виним во всём обстоятельства, а потом в моменты слабости рассказываем о них друзьям, выполняют только декоративную функцию. Куда коварней другие удары, те, что исподтишка разрушают тебя с изнанки.
Мир кишит идиотами..
Грамотность умирала, сокращалась до смс, до гыканья, до междометий. Кому теперь были нужны написанные слова?
Закрывая книгу, продолжаешь творить. И этот процесс - точнее сказать, этот ритуал - всегда один и тот же: усвоив его исходные правила, вступаешь в общение со всем миром на равных. Нет больше никаких препятствий, никаких опосредований. Одинокий, как никогда, ты в то же время теснее, чем когда-либо, связан со всем окружающим. Полноправно воплощен в нем. И тут тебе внезапно открывается, что Господь Бог, создав мир, отнюдь не ушел из него, дабы в отдалении, из некоего лимба, взирать на дело рук своих. Господь создал мир и остался в нем: в этом смысл творчества.
Порочность, как и невинность, есть не что иное, как единственный способ доказать превосходство человека над затаившемся в нем животном.
— Раскапываем, — решился Леший. — Ворон…
— Что сразу Ворон?
— Болтаешь много… надо будет тело убрать…
— А могилу так и оставим? Пустой?
— А какие варианты?
— Ну… шеф, я тут барсука видел, — подал голос Залесский-младший, правда явно сомневаясь
— Во…
— Издеваетесь?
— Ты что, шеф… это ж нехорошо выйдет. Завтра люди придут. Искать. То есть с ожиданиями, с надеждами, можно сказать, - Ворон явно веселился и веселья своего не скрывал. — Покойника не найдут. Опечалятся…
— А дохлый барсук их утешит?
Всё же чувство юмора у Ворона была своеобразным. Хотя…
— Может, он им хоть как-то компенсирует горечь утраты… и вообще… одно дело — совсем пусто, и другое - барсук... он даже почти целый!
Важно не просто учиться принимать неприятную правду, но и говорить ее в лицо, не ища обходных путей и не устилая все вокруг перинами лжи, в которых червей больше, чем пуха.
Он подумал, что теперь внутри его всегда будет этот мир, похожий на горе, но не являвшийся горем; похожий на любовь, но не ставший любовью; похожий на ностальгию, но без стремления вернуться домой. Сейчас, когда Бекингем был мертв и Традескант купил дом на его деньги, он ощущал, что драма его любви к господину странным образом разрешилась. Теперь он мог любить его безгрешно, без стыда. Смерть оказалась единственным выходом и для Джона, и для самого Бекингема. Традескант порой жалел о том, что сделал, но не винил себя за то, чего не сделал, за то, что не выкрикнул единственное слово предупреждения.
Зато какой был бухгалтер! От бога. Надо полагать - от Яхве.
Да есть ли такое человеческое сердце, которое не было бы полем битвы добра и зла!
Мне говорили, что у икшарцев в семьях женщина не имеет никаких прав, что она должна молчать и подчиняться. Так вот, Ишадот в с своей семье явно являлась мужем.
Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле.
— ВЕДЬМЫ МАТРИАРХАЛЬНЫ, — ответил Смерть. — ОНИ СЧИТАЮТ, ЧТО ГОРАЗДО ПРОЩЕ СМЕНИТЬ МУЖЧИНУ, ЧЕМ ФАМИЛИЮ.
Те, кто попал в сети тяжелых наркотиков, будь то героин, дьявольская трава, настоящая любоаь, зачастую пытаются сохранить шаткое равновесие между секретностью и экстазом, шагая по канату жизни. Сохранить равновесие, удержаться, на канате сложно даже при ясной голове, а уж в состояние эйфории практически невозможно. И уж совершенно невозможно, если речь идет о длительном промежутке времени.
Самое непреложное правило называлось «Посменное дежурство». И означало оно, что в любой день и момент кто-то один из нас всегда должен держать ухо востро, оберегать другого. Если Роберт принимал наркотики, я должна была при этом присутствовать и бодрствовать. Если меня брала тоска, Роберту не разрешалось падать духом. Если кто-то заболевал, другой оставался на ногах. Главное — чтобы мы никогда не потворствовали своим капризам одновременно.
Будущее всегда лучше прошлого.
Дальше действовать будешь ТЫ!
Могу только представить, какой ужас я навевала на бедолаг. Несется дракон, пасть раскрыта, глаза полоумные. Съесть? Да бросьте, я людьми не питаюсь, может, у меня от этого настроение падает. Но откуда им-то об этом знать? Неоткуда.
Поэтому.
Несемся.
...Гитлер был прав, утверждая, что ночные митинги оказываются гораздо эффективнее дневных. Днем, по словам Гитлера, «человеческая воля с величайшей силой сопротивляется любым попыткам подчинить ее воле и взглядам другого человека. Ночью, однако, люди гораздо проще уступают, оказываясь во власти более сильного человека».
Дело было не в темноте: она меня никогда не пугала – матушка всегда говорила, что чудовища прячутся вовсе не во мраке, а в людях, и оказалась права.
«Кто знает — тот молчит, а кто не молчит — тот не знает».
Люди бывают наказаны не за свои деяния, а своими деяниями.