Теперь, пока жив этот маленький комочек, она будет жить тоже. Её не коснутся ни яд, ни проклятие, ни время. Её не посмеет поранить ни одно смертоносное заклятие. Не тронет ни зверь, ни птица, ни кровожадная никса. Её не коснутся болезни. Не тронет со временем старость. Она будет молодой и полной сил ровно тысячу лет. Пока, наконец, не наступит черёд кого-то другого хранить этот бесценный дар, доставшийся ей совершенно случайно.
Она не умрёт больше, как он когда-то боялся. Она останется такой же прекрасной, как сейчас. Она сможет всё, что только захочет. Ей подчинится любая стихия. Ей станут покорны моря и океаны, вулканы и лавы, грозы и ураганы, солнце и ветер, дожди и лесные твари. Всё живое отныне будет чуять в ней нечто волшебное. Нечто странное, притягательное и неприкосновенное. Мир непременно узнает её, как только она почтит его своим присутствием, и сбережёт любой ценой своё новое Сердце.
«Терпи, казак, — атаман будешь!»
Он кивал и обещал спонсировать всё, чего бы она ни захотела. Это был волшебный приём безо всякой магии: можно было отключаться от раздражающего фактора, коим было её щебетание, и погружаться в свои мысли.
«Тайна».
Ее знали только немногие избранные, те, что уже побывали в космосе. Эту тайну не передашь другому, ее нужно пережить, увидеть собственными глазами черноту космического пространства и голубизну Земли далеко внизу. Ощутить прилив тяжести, когда ускорение вжимает тебя в кресло. Вернувшимся из космоса астронавтам свойственна особая многозначительная улыбка, словно они хотят сказать: «Я приобщился к такому, о чем большинство землян не узнают вовек».
Доброжелательность вообще лучшее оружие. По крайней мере с ней очень сложно справиться.
Терапевты называют пребывание в проблеме проблемным трансом. Человек как будто хочет больше денег, но погружён в состояние их отсутствия. Он хочет найти супруга, но глубоко погружён в состояние одиночества. Если такой человек впервые приходят на приём, он может всё время проговорить о том, насколько нехороши сын, муж, мать или тёща... Но когда ему задаёшь вопрос: "А что будет, когда они станут хорошими? Каким будешь ты?" - человек не находит что сказать или выдаёт что-то невразумительное - и опять проваливается в обвинения, словно в дурной сон.
– Ты победил, и я покоряюсь. Однако отныне ты тоже мертв – ты погиб для мира, для небес, для надежды! Мною ты был жив, а убив меня, – взгляни на этот облик, ведь это ты, – ты бесповоротно погубил самого себя!
Чем таскать ребенка через реку на спине, лучше один раз научить его плавать.
Кокошка опирался на четыре идеи. Во-первых, работа над портретом позволяет многое узнать о душевных качествах изображаемого. Во-вторых, изображая другого, художник познает и свою собственную природу. Кокошка понял, что самый верный путь к запечатлению психики других лежит через понимание собственной психики, а значит, и через работу над автопортретами. В-третьих, эмоции можно передавать с помощью жестов, причем особенно красноречивы кисти рук. В-четвертых, противоположные эмоциональные полюса (стремление и избегание) всегда сопряжены с сексуальностью или агрессией, причем эти инстинктивные импульсы проявляются не только у взрослых, но и у детей.
За любое действие или же бездействие следует отвечать.
Как мало мы ценим свое детство!
Точнее, как по-детски легкомысленно стремимся стать взрослыми! Безоглядно спешим окунуться в мир проблем и забот, накрутить на себя вериги обязанностей, ответственностей, нехватки времени, денег, здоровья.
Какое ребячество! Глупые и бестолковые дети несутся к взрослой жизни как мотыльки на пламя. Потом, опалив крылья и возмужав, становятся умными и толковыми, с тоской оглядываясь назад и тяжело вздыхая.
А пути назад в детство уже нет!
Любовь пугает. Она меняется. Может уйти. Это часть риска. Я не хочу больше бояться.
-Ну,не постоянно же нужно бороться с проблемами,а если посчастливится,то они и вовсе обойдут нас стороной.
— В смысле очень уж специфическое выражение лица у тебя было, когда на тебя буром пер тот здоровяк.
— Я охотник. На меня часто прут буром самые разные пустынные твари. Дело ведь не в размере тела, а…
— А в размерах угрожающей опасности. Огромная и медлительная черепаха безобидна, а вот крохотный и стремительный скорпион может доставить неприятностей, — подхватил Борис.
Все мы совершали поступки, которые не можем стереть из памяти, и они превращаются в пытку.
Люди еще больше, чем вещи, подвержены порче: они теряют свои очертания и превращаются в нечто бесформенное.
Надежда Григорьевна заказала его любимейший обед и приготовила ему в подарок большие золотые часы с его монограммой и такой же золотой цепочкой, а бабушка накупила ему массу интересных книг, все любимых авторов Лёвы: Тургенева, Достоевского, Толстого... и между прочим несколько прекрасных ботанических атласов с чудными раскрашенными рисунками.
врагов человечества, хуже чем сами люди, не придумаешь даже нарочно.
... алчность сгубила больше народу, чем сталь.
– Ты знаешь папу?
– Он меня пару раз вытаскивал из дерьма…
– Не надо говорить “дерьмо”.
Вуди улыбнулся:
– Ты точно сын мистера Гольдмана.
"Над бегунами часто посмеиваются, мол, эти на многое готовы, лишь бы жить подольше, но я думаю, что большинство людей бегают вовсе не поэтому. Им важно не продлить свою жизнь, а улучшить ее качество".
Old spice - запах каждого мужчины.
- Организация? - переспросила она. - А зачем нам это? То, что живёт, то, что естественно и органично, не нуждается ни в какой организации. Вам нужна форма, а нам - сущность. Вы строите общество, как кладёте камни, по своему произволу, а потом так же разрушаете его. А наше сообщество как дерево, оно растёт изнутри. Мосты соединяющие нас, вырастают сами. а у вас они искусственные, они держатся на одном принуждении. Мы - носители жизни, а за вами стоит мёртвое, отжившее.
Человек устроен так, что ему обязательно нужен приют. Если он едет в вагоне, то привыкает к своей полке, и ему кажется, что эта полка – его маленький дом. Если он устраивается на ночлег в лесу под сосной, то сразу начинает отличать свою сосну от других: это дерево приютило его, и оно теперь ему ближе, привычнее, чем остальные.
Будда не является человеком концентрации, он человек осознанности. Он не пытается сузить свое сознание, напротив, старается отбросить все преграды, чтобы стать тотально доступным существованию.